Книга Найденные судьбы, страница 79 – Елена Зауэр

Так думала я и спокойно дала себя повторно связать. До ветру уж больно хотелось.

Оказавшись снова запертыми в чулане мы с Ермолаем разделили паёк и немного поели. Каша была холодной и пресной, но выбирать нам не приходилось. Радовало, что голодом морить нас не собирались. Господи, быстрее бы уже наш князь приехал да занялся нашей судьбой.

Только вот досидели мы с Ермолаем до вечера, а к нам так никто и не пришёл. Только когда стемнело, снова появился тот утренний мужичонка, он снова принёс нам поесть, сводил до отхожего места, как собачек, блин, выгулял, а на ночь оставил нам не очень чистое ведро с крышкой.

— Это вам для нужды, — захихикал он. — Если вдруг приспичит. Вы ужо поди не застесняетесь друг друга после совместной ночи-то.

И он подмигнул кузнецу.

— Хотя ты, юродивый, поди и пальцем-то к ней не притронулся!

Когда он, наконец, вышел и закрыл нас на засов, я спросила:

— А почему тебя юродивым зовут? Ты же вроде нормальный, — но увидев непонимание в глазах, поправилась, — умный, то есть.

— Ну, какой я умный, — смутился купец. — Так, обычный. А юродивым прозвали, потому что брагу со всеми не распиваю да по бабам не шастаю. А ты что думала, что батька тебя за дурочка замуж отдаёт? Да ни в жисть тебя батька никакому плохому или никчёмному мужичонке не отдал, не то что уж юродивому. Любит он тебя шибко. Только тогда и согласился мне тебя отдать, когда я посулил вольную тебе купить.

— Мачеха мне об этом тоже говорила, — пробормотала я, — только не рассказала, что ты такой вот, а не юродивый.

— Какой? — тихо спросил Ермолай.

— Хороший, — также тихо ответила я и направилась к своей кучке сена.

Вроде ничего весь день не делала, а устала как собака. Это, видно, ожидание на меня так влияло. Ещё несколько подобных дней и можно будет выть на луну и махать ручкой своей кукушечке. А ведь князь-то уже приехал. Мы днём слышали шум и приветственные выкрики. Почему же он нас не выпустил? Наверное, решил проучить нас немного, чтобы впредь не выступали. Или очень устал с дороги, и ему пока не до нас. Он ведь не один, с гостями вроде бы приехал. Праздник у них какой-то намечается. Интересно сколько дней у них гулянья обычно длятся. Неделю, месяц? Не станет же он нас тут держать, пока не напразднуется. Или станет?

— Ермолай, не спишь? — позвала я кузнеца.

— Нет ещё? А что? — отозвался Ермолай.

— Да, вот спросить хотела. Как ты думаешь. Когда нас отсюда выпустят?

— А ты думаешь, что нас выпустят? — удивленно спросил он.

— Конечно! Ведь мы не виноваты ни в чём! Ни ты, ни я! — ответила я.

— Но я напал на графа, а значит виноват, — проговорил он.

— Но не убил же, просто в глаз дал разочек. И граф сам виноват, он ко мне приставал. А по здешним порядкам к сговоренным приставать нельзя. Так ведь? — произнесла на одном дыхании я. — Так. Мне мачеха говорила. А граф меня не послушал. Полез своими дрянными ручонками. Он же меня изнаси… ссильничать хотел. А ты поступил, как герой, спас меня.

— Ты, Марьяна, какие-то непонятные слова говоришь. Вроде по-нашему, а много чего я не уяснил, — проговорил кузнец после недолгого молчания. — чудно даже. Ты говоришь, граф виноват, что тебя ссильничать хотел, хотя и сговорённая ты. Так граф то в праве. А я не сдержался. Бить господ нельзя. Вот это закон.