Книга Найденные судьбы, страница 73 – Елена Зауэр

Эх, знала бы ты, Марья Ивановна, скольких я ребёнков уже вынянчила. Я улыбнулась. А тёть Катя, стоявшая тут же, только с другой стороны, произнесла:

— Так она же дочку ждала, МарьИванн! Ей узисты девочку пообещали! Хорошо хоть одёжу унисекс покупала, а не всё розовенькое, как современные мамочки любят. А то пришлось бы сейчас выписыпать парнишку в розовом конверте!

Хорошо, что Ольга мне рассказала про местные причуды, и я понимала о чём речь. Самой-то мне было всё-равно, во что наряжать младенчика. Младенчику тоже без разницы, какого цвета пеленки пачкать. У моих племянников было четыре серых застиранных пеленки на всех, и ничего. Выросли.

Но тут люди считали иначе. И вокруг детей прыгали, будто те цари. И кормление тебе по требованию, и кроватка с этим, как его там, забыла. Штуковина вешается с музыкой, сама дитятю баюкает, игрушки всякие, книжки с картинками. Он ещё сидеть не может, а ему уже книжку суют и буквы показывают.

— Да, современные мамашки совсем с головой не дружат, — услышала я мужской голос и от испуга чуть младенчика не выронила. — Осторожнее, мамаша, осторожнее! — К нам подошёл симпатичный пожилой мужчина в белом халате и улыбнулся мне. — Давайте-ка сюда Вашего богатыря, я его осмотрю да в детскую пока отправим. Он там поспит, пока Вы немного в себя придёте.

Мужик аккуратно забрал у меня сына и положил на специальный столик, потрогал ему ручки, ножки, погладил животик. Ребёнок недовольно кряхтел, но не плакал.

— Ишь ты какой мужичок! — похвалил мужик. — С характером! Сердится, но терпит!

Он показал моему сыночку козу и обратился к рядом стоявшей женщине:

— Можете пеленать и уносить!

— Ну, что там, Михалыч? — спросила тётя Катя.

— Десятку ставьте! — ответил тот. — Хороший мальчик!

— Тфу-тфу-тьфу! — Тётя Катя постучала по столу. — Вот видишь, Мариночка, всё с ребеночком у тебя хорошо. Денёчка три полежите и домой.

— Не загадывай раньше времени, Кать, — одёрнула её заведующая, — знаешь же, что я этого не люблю.

— Ой, Ивановна, извини, забыла совсем, что ты суеверной на старости лет становишься, — ответила ей тётя Катя и подмигнула мне левым глазом. — Но Мариночка же своя. Как дочка мне. Да и родила она вон как легко.

— Раз, как дочка, тем более держи язык за зубами! Сама знаешь, что в стремительных родах ничего хорошего нет. — Заведующая почему-то рассердилась. — У неё вот послед ещё не …

Но договорить она не успела.

— Ой, — воскликнула я, скривившись от нарастающей боли. — Я, кажется, снова рожаю.

Что-то плюхнулось в тазик под моим мягким местом, и боль прошла.

— А вот и отошёл, — проговорила тётя Катя.

— Да, Самойлова! Ты прям у нас женщина — метеор! И даже не порвалась! — Марья Ивановна мягко нажала мне на живот, осмотрела срамные места и скомандовала, — холод её дайте, и пусть лежит пока.

Следующие три дня я отдыхала. Ну, это тётя Катя так мне говорила. Она изредка прибегала ко мне в послеродовое отделение проведать.

— Отдыхай, пока дают, спи больше, — советовала мне она. — Я специально с девчонками договорилась, чтобы ребёнка тебе не сбрасывали. Напляшешься ещё с ним дома. А тут на кормление приносят, полюбовалась, покормила, и отдыхай.

От чего отдыхать? Я вроде и не устала пока. Лежу в палате одна, туалет тут же, кушать приносят, полы моют. Делать нечего. С тоски помереть можно. Другие девчонки с детьми возятся целыми днями. Везучие! Одна я отдыхаю. С планшетом. Ольга мне заданий надавала, вот выполняю. Это отвлекает от лишних дум о будущем. День выписки-то уже не за горами.