Книга Самая ценная особь, страница 15 – Алиса Линд

— Меняем курс, Тарвис, — произношу с нажимом. — Летим на Ксор.

— Это другая галактика, командор, — возражает Тарвис.

— Кольт подвинься, — приказываю я. — Я сам скорректирую параметры для гиперпрыжка. Тарвис, готовь инерционные движки. Перепрыгнем в родную галактику.

Тарвис удивляется, но не возражает. Да, есть чему удивиться. Все знают, что у нас приказ доставить девчонку на Ксор-219, но я сознательно нарушаю его. У меня есть план, как даровать Эйе свободу, пусть даже для этого мне придется здорово рискнуть.

Мы успешно входим в гиперпространство и выныриваем в нашей галактике. Я прокладываю курс на родную планету и отправляюсь отдыхать. Программирую криокапсулу на стандартный сон в четыре часа — в ней отдыхается лучше — и успешно отправляюсь к Морфею.

После пробуждения первым делом вспоминаю об Эйе.

Зараза, сам не замечаю, как пытаюсь найти причину проверить её. По комлинку объявляю, что пленнице носить еду буду сам и, приготовив паек, направляюсь к тюремной каюте.

— Еда, — говорю, заходя внутрь.

Эйя сидит на кровати, руки скрещены, брови сведены.

— Ты не думал, что мне, может, хочется хоть одного твоего дружка увидеть, чтобы не смотреть только на твою физиономию?

Я ставлю поднос в изножье койки, скрещиваю руки на груди.

— Уж прости, — отвечаю сухо. — Твои попытки сбежать заставили меня быть предусмотрительным.

— А может, я бы и не сбежала, — парирует она язвительно и встает, будто пытается казаться больше.

Я улыбаюсь краем губ, подхожу ближе.

— Ты же сама не веришь в эти слова, — произношу добродушно, нависая над ней. Между нами сантиметров двадцать, и её дыхание слегка задевает мою кожу.

Её глаза расширяются, дыхание становится неровным. Злость сменяется возбуждением, которое она, впрочем, почти успешно скрывает. Однако я вижу, что происходит у неё в голове.

— Не пугай, потерпишь неудачу, — говорит она с вызовом.

— Пугаю? — усмехаюсь, придвигаясь вплотную, ловлю её в ловушку, поставив руки по краям от тела. — Если бы хотел запугать, я бы сделал это иначе.

Её взгляд мечется от моих глаз к губам и обратно, не зная, на чем задержаться. Я припираю её к стенке, плющу собой, вжимаюсь возбужденным членом в её стройное тело. Теперь я настолько близко, что она уже не может не заметить, как я хочу её.

Её дыхание рвется. Глаза мутнеют и становятся маслянистыми, а нежный запах её кожи усиливается и становится гуще. Она будто создана, чтобы её хотеть. Даже этот в взгляд из-под ресниц, говорящий прямым текстом: «Возьми меня прямо сейчас».

У самого член сейчас штаны порвет, но теперь, когда она вроде как заключенная, команда не поймет, если я её трахну.

И я собираю все мыслимые резервы, чтобы сделать шаг назад.

Её грудь тяжело вздымается, но она быстро прячет свои эмоции за маской неизбывного гнева.

— Ты просто играешь со мной, — шипит она.

— Может быть, — отзываюсь с усмешкой. — Ты поешь. Я потом заберу пустую посуду.

На этом выхожу, оставив её наедине с обедом. До Ксора несколько суток лета. Прошло только двое. Я ношу Эйе еду и каждый раз люто сдерживаю себя, чтобы не наброситься и не отодрать. А она будто напрашивается, дразнит то позой, то словом каким-нибудь дерзким, то смотрит так, что в штанах мгновенно каменеет и напрягается.

В конце вторых суток Тарвис вызывает меня по комлинку: