Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 87 – Маша Старолесская

— Не мучай скотинку, — тихо сказал Дим и присвистнул, подзывая собаку. Джесси, от радости вывалив язык, бросился к пленнику.

Ри очень хотелось поговорить с кем-нибудь о своих переживаниях. Нюсик была вся поглощена заботой о Вике. В этом было что-то обидное: она так зло всё время отзывалась о Дане, хамила ему, а теперь сама ухнула в ту же яму с головой. И теперь, после двухмесячной разлуки Нюсик с каким-то преувеличенным энтузиазмом принялась налаживать личную жизнь.

Ди, как, впрочем, и Дан, была занята. Рядом был только Дим.

— Вот ты бы остался, если бы была такая возможность? — спросила она у пленника.

— Вы меня собирались бросить посреди нигде. Как ты думаешь? — Дим криво ухмыльнулся. — Или я тебе совсем мозги отшиб тогда?

— Ну, для начала ты и сам пытался от нас сбежать. Так что…

— Хорошо, уела, — быстро согласился пленник.

Ри потёрла виски.

— Я не об этом. Вот если бы… С близкими людьми. Второй шанс.

— С близкими… Может быть, и остался бы.

— И даже без магии?

Дим задумался. Поскрёб подбородок, поцеловал Джесси в нос.

— А тут — смотря с кем. Для иных и вся магия мира — не цена.

* * *

Остановку гитариста-совёнка она запомнила смутно, обрывочно. Трамвай снова высадил их в глубокую ночную тьму, на этот раз ещё и морозную, слегка разведённую светом из окон хрущёвок. В отдалении светилась одинокая двенадцатиэтажка. ДСК, догадалась Ри.

Не успели они, зябко ёжась, выйти наружу, как в небо взмыли и с грохотом взорвались ракетницы. Стёкла в окнах заискрились зелёным и розовым.

— Новый год, — потирая руки, заявил Сен. — Салатиков поедим!

Гитаристу-совёнку было неловко, явно не хотелось тащить всю группу на встречу с прошлым, но и бросать их на холоде, да ещё в праздник, тоже было неправильно. Внутренняя борьба читалась на его лице.

— Ладно, пошли. Посидите на кухне? Только там очень тесно. И это, собаку надо в подъезде оставить. У нас там кошки. Были.

В квартире, типовой хрущёвке, спланированной вагончиком, и правда было не развернуться, особенно такой большой компании. Вик, пытаясь устроиться, чуть не сшиб люстру на кухне. Сен сразу решительно полез в холодильник, но получил по рукам от Ди.

Гитарист-совёнок убедился, что всё в порядке и скрылся за дверью в большую комнату. Оттуда тут же донеслись радостные возгласы. Ри различила три или четыре голоса, очень взрослых. Один, кажется, даже старческий.

«Праздник у родителей», — подумала Ри.

Интересно, где она будет встречать Новый год? Раньше она отмечала его дома у Нюсик. Картошка с тушёнкой, ананасы в банках, бутылка шампанского, если повезёт. Какая-то их Нюсиковых приятельниц умела делать красивые иллюзии, их запускали вместо салюта. Телевидение и радио не работали, заветный миг перехода из года в год вычисляли по старинным часам Бурэ с боем.

— Наш с тобой первый Новый год, — шепнул в самое ухо Дан и поцеловал Ри.

За стеной звенели бокалы и тихо журчал телевизор. Судя по доносившимся звукам, там смотрели «Голубой огонёк» или ещё какую-то праздничную попсу.

Сен прислушался.

— Это чо, «Фабрика»? — он приложил руку ко рту так, будто его затошнило.

— Похоже на то, — усмехнулась Ди.

— А мне они нравились! — сказал Вик. — Там девки были красивые.

Нюсик наградила новоявленного поклонника тяжёлым взглядом.

Дверь в комнату открылась, в коридор вышел растерянный и счастливый гитарист-совёнок. Он перешагнул через Дима, вытянувшего ноги на полу, прошествовал к холодильнику, после недолгих поисков достал оттуда хрустальную вазочку с оливье и бутылку шампанского. Посмотрел на друзей, пристроил салатник и бутылку на подоконнике и вытащил на стол огромную эмалированную кастрюлю с салатом, а следом ещё одну бутылку.