Книга Драконы средней полосы, страница 108 – Маша Старолесская

— Не трогайте, не трогайте его! Отойдите! – на бегу кричала Кару. – И ты не лезь! – добавила она Серёжке, а Рите скомандовала принести воды,

Золотой дракон лежал на боку. Его крылья, вывернутые под неестественными углами, топорщились в разные стороны. Заметив, что к нему снова кто-то бежит, он приподнял голову, чтобы ещё раз ударить молнией.

В свете фонариков Кару видела чёрные потёки крови на шее и боку золотого, но не могла оценить ни размер, ни характер ран.

— Плюётся, дерётся… значит, силы ещё есть, – заметила она про себя, а вслух сказала громко и чётко: – Альорд, это я, Кару. Посмотри на меня! Я пришла помочь.

Золотой дракон опустил голову. Кару приблизилась. Убедившись, что он больше не будет атаковать, она велела Серёжке подойти и посветить на рану.

Вокруг них на почтительном расстоянии уже собрались Непроявленные и обсуждали происходящее.

— Может, его в больницу отвезти?

— Куда, в ветеринарку?

Золотой дракон дышал хрипло и тяжело, в горле у него что-то булькало. Кару присела рядом с ним на корточки, коснулась шеи Альорда, и пальцы её провалились во что-то влажное и липкое. Желудок сжался, в голове всё поплыло, но Кару удалось взять себя в руки и начать действовать.

Дальнейшее она помнила смутно, обрывками и отдельными картинами.

Вот Рита подбегает к ним с пятилитровой канистрой воды, и увидев кровь, бледнеет и резко оседает на землю. Кару рявкает на неё и приказывает другим Непроявленным лить воду на рану и приводить в чувства девчонку.

Вот золотой дракон резко дёргается и крылом сшибает с ног Серёжку, но тот быстро вскакивает и продолжает светить фонариком. Фонарик дрожит и пляшет в его руках, Кару ругается и продолжает сыпать на рану сенет-аннуи.

Вот Рита приходит в себя и бросается помогать им. Кару отдаёт ей вторую банку и объясняет, что делать.

Вот на ране в боку, длинной и глубокой, пузырится зелёная пена – это начинают работать целебные травы.

Вот могильщицы помогают перевернуть золотого дракона, и Кару молится про себя, чтобы они не переломали Альорду все кости. Золотой дракон слаб и безучастен, он даже не шипит от боли.

Вот Кару уговаривает Альорда превратиться в человека в надежде, что так ему будет легче.

Она не понимает, сколько времени прошло, несколько минут или несколько часов. Не понимает, почему Непроявленные вдруг засуетились и расступились. Её мир сжался до золотого дракона, истекающего кровью у него на руках.

* * *

Когда к ней вернулось прежнее восприятие действительности, Кару увидела, что рядом с ней шипел и бился ещё один золотой дракон, а Серёжка с фонарём в одной руке и банкой сенет-аннуи уговаривал его успокоиться и подпустить к себе. С другой стороны золотого увещевала Ахорет.

Альорд лежал на земле, облепленный зелёной коркой, как тушка маринованного цыплёнка перед отправкой в духовку.

Кару села на землю рядом с ним, положила его золотую рогатую голову на колени, уговаривая потерпеть и не сдаваться. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что она сделала всё правильно, что ничего не упустила, что травы подействуют… Дальше мысли Кару упирались в непробиваемую стену.

Второй дракон (по обрывкам речей, с которыми к нему обращалась Ахорет, Кару поняла, что это была Ната) успокоился и подпустил Серёжку и Риту к себе. Ната ревела и дёргалась, когда рваные раны на щеках залепляли сенет-аннуи, но в целом проявляла несвойственное ей терпение.