Книга На один укус, страница 84 – Амалия Мо

— Здравствуй, Каяна, – произнёс Юрий спокойным, почти обыденным тоном. А после мягко взял меня под локоть, направляя по узкой, выложенной светлым камнем дорожке, ведущей сквозь заросли кустарника к зелёным газонам.

Кладбище оказалось опрятным. Ни мрака, ни готической мрачности, которая встретила на подъезде, наоборот, оно выглядело почти ухоженным парком. Изумрудная трава ровными полосами стелилась под ногами, аккуратно подстриженные деревья стояли по краям, охраняя покой мёртвых.

Надгробия выстроились в чёткие, почти идеальные ряды. Ни ангелов, ни крестов, ни личных эпитафий. Только имена, даты и крошечный знак, похожий на герб или клеймо.

— Наверное, ты хочешь знать, почему тебя привезли именно сюда? – склонив голову и заглянув в глаза, поинтересовался Берроуз.

— Нет. Я хочу знать, почему так долго?

Он рассмеялся, но в глазах не было веселья.

— Признаться, ушло время на сбор официальных бумаг, чтобы вызволить вас из дворца первокровных.

— Я что, действительно в заточении, раз всё так сложно?

— Официально нет, но так как семья Морвелей, а в частности – Калеб Морвель, несёт полную ответственность за вашу жизнь, любые ваши передвижения должны быть согласованы с ним.

— И как же вам удалось обойти его?

— Собрать подписи Верховных служителей, отвечающих за всю эту божественную возню…

— Я вообще на что-то влияю? – вздохнув, уточнила я.

Всё это как хождение по чужим клеткам: одни двери открываются, другие тут же захлопываются. И в каждой, кто-то решает за меня.

— Вы влияете, Каяна. Просто не так, как вам бы хотелось. Но, поверьте, ваше влияние на господина Морвеля способно заставить его стоять на коленях перед вами.

Хотелось уточнить, что он имеет в виду, но мы внезапно остановились. Юрий кивнул мне на два надгробия, стоящих рядом друг с другом.

На одном выгравировано имя «Эдвин Грин» и даты рождения, а на другом… Внутрь что-то надломилось. Я открыла рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная на сушу.

Я не могла оторвать взгляд от гравировки. Его имя должно было звучать рядом со мной, а не холодеть на камне.

За спиной послышался голос Берроуза, спокойный, ровный, будто он рассказывал о погоде:

— Я подумал, что вам захочется знать, где они похоронены. Так как у Эдвина и Логана не было ближайших родственников, по закону мы должны были кремировать тела. Но… – он замолчал на секунду, – я посчитал, что вы имеете право на это место.

Он сделал шаг ближе, но не коснулся.

— Мне очень жаль, Каяна, – тихо сказал Юрий, а после добавил, что даст мне какое-то время.

Мужчина отошёл, а я опустилась на колени, понимая, что ноги не выдержат тяжести, упавшей на плечи.

В горле застрял крик, глухой и беззвучный. Грудь сжималась, будто кто-то сжёг внутри весь воздух, оставив после себя вакуум. И вдруг появилась боль. Острая, раздирающая, не от тела, а от осознания: его больше нет. Совсем. Навсегда.

Одиночество обрушилось с такой силой, что мне захотелось выть. Никто и ничто не могло заполнить дыру, которая развергалась внутри. Даже тишина вокруг больше не была нейтральной, она звучала пустотой.

Я была одна.

Рваные, яркие, болезненные воспоминания закружились в памяти, поднимая всё, что было ценным.

Первый раз, когда я увидела Логана. Его насмешливый взгляд. Манера говорить, словно знал обо мне больше, чем я сама. Его прикосновения, нерешительные вначале, а потом такие уверенные и родные. Как он смеялся. Как он злился. Как защищал. Как смотрел на меня, когда думал, что я этого не замечаю.