Книга На один укус, страница 22 – Амалия Мо

— Говорят, эмоции донора влияют на вкус крови…

Я почему-то хмыкнула. Боги, он ведь говорит о моей крови! О части моего организма, без которой я не смогу существовать.

— И как, правда?

— Не знаю. Может, когда ты будешь счастлива, вкус изменится.

— Тогда тебе не удастся это проверить…

— Даже если я найду твоего Логана?

Я прикусила губу. Он снова наступил на запрещённую территорию. Внутри неприятно заныло.

— Если я его найду, ты будешь счастлива?

— Почему мне нельзя вернуться домой? – я решила перевести тему. – Ты ведь можешь найти меня в любой точке мира, значит, опасности для тебя нет.

— С тобой может что-нибудь случиться, а я не успею спасти тебя.

— Что со мной может случиться? Как-то прожила двадцать лет и, как видишь, цела и невредима.

— Я поклялся защищать тебя от любой опасности…

— Но ты не можешь таскаться за мной хвостом? Это бред какой-то! Я могу упасть с лестницы твоего крутого дома и сломать шею, поскользнуться в широкой ванной, удариться головой о край и умереть или, в конце концов, перерезать себе вены… А, нет, тогда ты почувствуешь кровь… Тогда, наглотаться таблеток или залезть в петлю.

— А у тебя богатая фантазия, – усмехнулся монстр. – Люди и вправду очень хрупкие, но по большей части примитивные. Все хотят жить, и ты – не исключение, если жива до сих пор. У всех есть пороки и слабости. Ты только подтверждаешь это.

— И какие же у меня, по-твоему, пороки?

— Я сказал: пороки и слабости. У тебя есть слабость, которая делает тебя ещё уязвимее. Ты влюблена, и значит, слаба, – впервые за всё время он повернулся ко мне, встретившись взглядом.

Он так долго всматривался в меня, что я всерьёз испугалась, что мы съедем в кювет.

— Твоя печаль отравляет тебя, портит вкус крови. Я найду твоего парня. Надеюсь, живым, иначе я не представляю, как смогу терпеть этот мерзкий привкус.

Меня затошнило. Рядом со мной сидел не человек, а чудовище, способное рассуждать о вкусе крови так, словно я была позицией в меню.

— Твоя мать сказала, что я буду донором, сколько потребуется. Что это значит? – я преодолевала себя, чтобы заговорить. Но раз он единственный, кто даёт хоть что-то отличное от того, что я уже слышала, нужно пользоваться.

— Надеешься поскорее избавить себя от этой ноши?

— Я не могу быть твоей рабыней до конца дней! Ты что же, будешь держать меня в стенах своего дома до самой старости? Это ведь бред!

— Доноры стареют медленнее, чем обычные люди, примерно в два раза.

Кажется, я забыла, как дышать. Так и сидела с открытым ртом, глазея на клыкастого, который благоразумно не отрывался от дороги. И мне вообще собирались сообщить о таком? Или решили, что сама как-нибудь узнаю?

— Ты спрашивала, что досталось тебе. Именно поэтому в первый раз я должен был укусить тебя. Естественный обмен. Ты получила долголетие, чтобы твоя кровь служила столько, сколько мне отведено. А ещё ты невосприимчива к внушению других первокровных.

— Других? И сколько вас таких «других»? То есть к твоему внушению я восприимчива? Что вообще за внушение? Вы что же, умеете подчинять себе волю людей? – Вопросы срывались с языка один за другим.

От одной только мысли, что клыкастый может загипнотизировать меня, стало не по себе. Он ничего не ответил ни на один из них, только едва заметно улыбнулся.