Книга Блок на магию, страница 89 – Александра Рай

Корвин идеальный, верный и станет отличным мужем и отцом наших детей! У него хорошая родословная, сильная огненная магия, и вместе мы станем еще сильнее. Нет никаких причин отказываться, учитывая, что за последние дни и недели Корвин показал себя с еще более прекрасной стороны, чем я до этого его знала.

— Я согласна, Корвин, — шепчу я, смахивая слезы. Корвин поднимает с колена, надевает свой фамильный перстень мне на палец и обнимает меня крепко-крепко.

— Я всегда буду с тобой, моя дорогая, — шепчет он. — Ты не пожалеешь о своем выборе.

— Звучит как угроза, — смеюсь я, и Корвин меня целует — горячим и долгим поцелуем, от которого подкашиваются ноги. Он отстраняется, а я вновь чувствую разочарование и… стыд? Словно, я предаю кого-то другого, целуясь с Корвином.

Абсолютно бредовые мысли. Корвин теперь мой жених, и, вполне возможно, в ближайшие месяцы я стану его женой.

Корвин и я какое-то время еще проводим вместе, обсуждая Академию магии, и то, что до моего окончания Академии осталось всего ничего, и после окончания можно будет пожениться.

— У тебя будет самое прекрасное платье, — мечтает Корвин. — Думаю, накануне Весеннего равноденствия я сделаю запрос императору о нашей свадьбе в начале лета. Он не сможет отказать, — Корвин говорит уверенно, но в его словах все равно скользит легкое сомнение. Наверное, мой немой вопрос отражается в моих глазах, и Корвин отвечает на незаданный вопрос: — Он совершенно точно даст согласие на наш брак, я даже не сомневаюсь.

А я начинаю сомневаться. Откуда взялось это сомнение? Словно кто-то извне подкинул головешку в догорающие угли костра.

Мы еще немного болтаем, и когда за окном сумерки сменяются ночью, Корвин уходит, нежно целуя меня на прощанье.

Поцелуй обжигает, как глоток воды в пустыне. Кажется, что каждая клеточка тела вздрагивает в унисон с его губами, которые касаются моих. Мягкое прикосновение перерастает в требовательное исследование, язык скользит, вызывая волну мурашек, бегущих от затылка до кончиков пальцев ног. В этот момент все сомнения отходят на задний план, остается лишь чистое, незамутненное желание, ослепляющее разум и притупляющее голос рассудка.

Мне ужасно стыдно, что я целуюсь с Корвином, но тело решает само в это мгновение.

В этом поцелуе — обещание страсти, буря эмоций, вихрь ощущений, будто бы Корвин, целуя меня, хочет показать, насколько сильно эта маленькая близость важна для него. Хочется утонуть в этом поцелуе, забытья, потерять контроль над собой и позволить этому вихрю нести меня, куда он захочет. Кажется, что мир сужается до его губ, до запаха его кожи, до тепла его тела, прижатого к моему.

Но где-то на задворках сознания змеей вьется тревога. Ощущение неправильности происходящего, будто я вкушаю запретный плод, зная, что за ним последует горькое послевкусие. Вкус его губ — вкус мимолетного счастья, искры, вспыхнувшей ярко, но обреченной погаснуть.

Именно этот контраст — между наслаждением и подспудным страхом — делает поцелуй таким пьянящим и таким мучительным. Он словно запретный эликсир, вызывающий мгновенную зависимость, но при этом разрушающий изнутри. Хочется продолжения, но ощущение, будто бы трещина в невидимой стене между мной и реальностью все больше и больше.

Наш поцелуй хорош, но сердце отчего-то молчит, разум шепчет, что Корвин не совсем то, что мне нужно.