Книга Второй шанс для многохвостой лисицы, страница 12 – Селина Катрин

Если бы кто-то сказал мне год назад, что я добровольно встану в очередь на отбор в дворцовую стражу, я бы рассмеялась ему прямо в лицо и пошла дальше рисовать свои лотосы. Или, скорее всего, велела бы умыться холодной водой и провериться на здравомыслие. Но вот результат: я, вся в пыли, с проклятым мешком на спине, тащусь уже третий круг по тренировочному полигону и мысленно проклинаю всё вокруг. Особенно себя — гения тактических решений.

Народу было — как на базаре перед праздником. В основном пришли юноши и молодые мужчины. Девушек — словно росы на камне — почти нет, и та быстро исчезает под солнцем. К концу отбора нас оказалось всего трое: я, молодая девчонка с лицом каменного истукана и какая-то прыгающая, как кузнечик, пацанка с северных островов. Остальные выбыли.

Сначала нас гоняли по силовым. Мы таскали мешки с песком, как проклятые муравьи, потом лупили друг друга бамбуковыми палками, а напоследок ещё и боролись на арене. Все эти этапы я, по ощущениям, провалила так эффектно, что где-то в небесных канцеляриях поставили галочку: «кандидат любит страдать».

Зато потом начались упражнения на ловкость — и вот тут у меня наконец появился шанс не выглядеть печальным недоразумением. Всё-таки богиня лишила меня женских талантов — пения, музицирования, этих ваших утончённых «ах» — но память тела забрать забыла. Спасибо и на этом.

Экзаменаторы натянули толстый канат над горящими углями и велели пройтись по нему, не теряя равновесия — будто это самое обычное утреннее занятие для среднего жителя деревни.

У меня сразу всплыли флэшбеки из прошлой жизни: бессонные ночи, когда старшая придворная дама заставляла стоять со свитком на голове, фарфоровой чашкой с кипятком в руках и обязательной «нежной» улыбкой. При этом угол изгиба губ оценивался строже, чем проверка Палаты Баланса, а «мягкость взгляда» должна была быть настолько мягкой, чтобы, наверное, на ней можно было спать. Ошибёшься — и получаешь звонкий щелчок веером по пальцам. Настоящее боевое искусство, только без права на самозащиту.

Я прошла по канату с такой царственной осанкой и таким невозмутимым лицом, будто не над углями шагала, а дефилировала по дворцовой аллее. Экзаменаторы тут же прищурились, зашушукались — явно пытались понять, не спрятала ли я под одеждой встроенный магстабилизатор. А господин Сэйджин-сан, сидевший на дальней скамье, так довольно улыбнулся, будто это он только что прошёл испытание. Впервые за всё это безумие я ощутила не то чтобы надежду… скорее, злорадное удовлетворение: хоть что-то я умею делать лучше остальных новобранцев.

Потом была стрельба из лука. Всё по-честному: движущиеся мишени, ограниченное время и такой ветер со стороны юго-западной башни, будто боги решили поиграть в кегли. Я, конечно, не блистала, но хотя бы попадала — пусть не в самый центр, но куда-то «рядом». У некоторых же стрелы летели так красиво мимо, что наблюдатели начинали пригибаться заранее. Один раз даже пришлось вызывать дворцового исэи [1] для обработки раны от нерадивого мальчишки, не сумевшего нормально прицелиться.

Я была не лучшей, но и до статуса «ужас дня» мне было далеко. В конце концов, у нас, юных леди под присмотром старшей придворной дамы, были свои утончённые развлечения: в свободные минуты мы метали заострённые шпильки в старую засохшую сосну. Так что, когда дело дошло до лука, мне было непривычно, но глазомер ни разу не подвёл.