Книга Его щупальца, страница 38 – Тина Тандава

— Тилори́н, – проговорила я тихо, и он тут же успокоился, отодвинулся и посмотрел мне в глаза.

— Что, хорошая моя?

Я постаралась вложить в свой голос всю искренность, на какую была способна:

— Тилори́н, я очень. Я очень-очень обижена на то, как ты повёл себя со мной. За то, что изнасиловал меня. Лишил девственности без спросу. Когда я была без сознания. За то, как ты поступил со мной дальше. За всё, что ты сделал до этого. За Сашу. И за то, что сейчас держишь меня в плену. Тилори́н. Ты мне нравишься. Правда нравишься. Но то, что ты делаешь – недопустимо. Это очень плохо. Так делать нельзя.

Он грустно смотрел мне в глаза и молчал. Молчал долго, не улыбался, не лапал. Только чуть-чуть поглаживал пальцами мой бок. А затем наконец приоткрыл рот, глубоко вдохнул, скрипнул зубами и сказал:

— Прости меня. Прости, прошу. Если, конечно, сможешь. Я знал, что делаю. И знал, что всё это с вашей точки зрения не этично совершенно. Я знал это и сознательно пошёл на всё, что делал. И пошёл бы опять.

— Почему? – только и смогла выдохнуть я.

Он невесело усмехнулся, а потом сказал:

— Потому что я – осьминог. Я не парень, не нормальный человек. Я – сраное чудовище по вашим меркам. А у тебя фобия. Ты и так шарахнулась от меня, помнишь? Хотя я спас тебя. И именно я тебя оберегал все эти годы. Заметь, не навязывался, не пытался подчинить своей так называемой «магией». Хотя уже много раз мог бы тебя «случайно притопить», чтобы получить доступ к твоей воле и сознанию.

Меня передёрнуло от одной мысли, а Тилори́н, похоже, угадав мои чувства, ободряюще улыбнулся и продолжил:

— Не бойся, я никогда не поступлю так с тобой. Мне претит сама мысль подобного. Мне и с другими как-то неудобно, поэтому я стараюсь по минимуму. А с тобой – вообще нет.

— Но почему ты не попытался… – начала было я, но он перебил:

— Не попытался как? По-человечески? А как ты себе это представляешь? Устроить встречу на пляже? Как когда ты последний раз на отдых ездила, да? Притвориться таинственным незнакомцем, который просто потерял плавки, запудрить тебе мозги, чтобы ты влюбилась, а потом устроить «сюрприз»? А может, как вы это люди, любите, попытаться тебя купить? Золотишко, всё такое, да? Только вот я знаю, что ты бы на это всё равно не пошла, потому что у тебя есть чувство собственного достоинства. А у меня – какое-никакое чувство чести.

Он убрал локон с моего лба, погладил скулу, и как-то грустно продолжил:

— А ещё я мог бы просто слиться и уступить тебя этому жидкому Сашеньке. Просто дать тебе дальше жить спокойно свою жизнь, как тебе этого хочется. Как тебе самой это можется. А потом грустно смотреть, как ты тратишь свою жизнь на дерьмо с лысеющим скучным хреном. И ты бы никогда не узнала обо мне и о том, что бывает по-другому. Это ведь такое же решение за тебя, как и то, что я сделал. Снятие с себя ответственности. Проще же отпустить и дать жизни идти своим чередом, да? Чем взять на себя ответственность и рискнуть.

— Но ты же этим просто сломал мою жизнь! – проговорила я полным негодования тоном, но отчего-то внутри что-то отзывалось на его слова.

— Прости меня, сладкая, но я хотел быть честным, – пожал он плечами. – У меня нет ответа, сломал бы я твою жизнь, если бы не вмешался, или нет? Но почему-то мне кажется, что было бы хуже. Но я – тупой антропомоллюск, откуда мне знать наверняка? Я мог только рискнуть. Я рискнул. И я знаю, что то, что я сделал – неприемлемо. Но только так я мог заполучить тебя по-настоящему. И дать тебе понять, что со мной – с чудовищем – может быть хорошо.