Книга Ученица Хозяина Топи, в Академии, страница 87 – Александра Каплунова

— Готовы? — спросил магик, последние узелки накидывая.

Девицы переглянулись меж собой, а после кивнули.

Тогда магик накинул на всех троих черное кружево. Мир погрузился во мрак.

Весенья прежде в тенях не бывала. Странный мир, искаженный. Вроде и не Навь и не Явь, а где-то между, многое про него говаривали. Нечисти-то туточки привычно было, фривольно. Душами не обладая, они здесь с самим мирозданием сливались, друг на дружку внимания не обращали. А вот людям в этом месте следовало быть осторожными. Без должной защиты любой обитатель этого межмирья мог всю силу из них выкачать. Оглянуться не успеешь, как на свет души твоей сбегутся и начнут пожирать.

Лесьяру, впрочем, здесь было почти привычно. Много времени он проводил в тенях по долгу службы, внося порядок среди нечистых. Часто случалось, что вот с виду в Яви и все хорошо, никаких следов зла не заметно, а в тень глянешь, так дурно делается. И поле все чернотой затянет, что мелкая пакость, на жуков похожая, посевы жрет, что те в Яви вянут без видимой причины. Или вот вода в колодце вдруг порченой сделается, а посмотришь в тень, а там дрянь какая сидит. Приходится вытаскивать, вычищать. Вроде как и два мира разных, да только один на другой наслаивается в тесном переплетении. И уж одно от другого не отделишь.

Вот и сейчас, едва глаза к мраку привыкли да к отсутствию цвета, ведь все здесь было серым и блеклым, так Веша с Нестанкой и ахнули.

Комната, ну точно Веськи с Костей, разве что краски потерявшая, а Никушину часть точно поросль какая одолела. Вкруг тумбы да по постели расползлось черной мелкой травой.

— Я еще когда к вам пришел, заметил краем глаза, что нечисто дело, — Лесьяр, Весенью за руку держа, потянул за собой. Веся, в свою очередь, Нестанкину ладошку крепко сжимала.

— А что это? — Ежась от непривычного покалывания, поинтересовалась Веша.

Магик склонился над постелью соседки, вглядываясь в поросль.

— Похоже, что ваша подружка чем-то темным пропиталась. И в местах, где она сама дольше всего пребывала, теневой мох начал пробиваться. Видать, сильно проклятие.

— Проклятие?! — в унисон переспросили девицы, магик на нее шикнул оборачиваясь.

— Не шумите! Да, проклятие.

— На постели-то ясно, а с тумбочкой что? — поинтересовалась Нестанка.

— А это мы сейчас узнаем, — задумчиво проговорил магик. Только трогать голыми руками не решился, накинул на круглую ручку ящичка нить силы и потянул.

Изнутри полезло всякое, отчего Веша с Нестанкой поморщились разом. Слизни какие-то, тараканы, сикарахи. Все опрометью кинулись наружу.

Лесьяр и тот шагнул назад, отводя Весенью за спину. Когда ж вся пакость разбежалась, магик заглянул внутрь. Здесь, среди прочих девичьих вещичек, которые и в Яви на своих местах лежали, кое-что отличимое все же сыскалось.

— Это же Никушина любимая заколка, — удивленно произнесла Нестанка, когда все они втроем заглянули внутрь. Металлическая бабочка, искореженная, в каком-то черном налете, лежала среди прочих вещей, явно выделяясь и являясь частью уже этого мира.

— Она ее так давно искала… — задумчиво проговорила Веша.

— Это маяк, — подытожил Лесьяр, все пуще хмурясь. — Кто-то наложил на нее метку и принес в тень.

— А для чего эта метка? — переспросила Нестанка.

— Скорее не для чего, а для кого… — процедила Веша, а Лесьяр взглядом подтвердил ее догадку.