Книга Ученица Хозяина Топи, страница 197 – Александра Каплунова

Потанята, сами все слезами горючими заливаясь, за руки ее перехватили, останавливая.

— Не может… не может того быть, — шептала в неверии, точно заведенная. Упала на колени, за плечи себя обнимая да качаясь из стороны в сторону, горем захлебываясь. Рвало сердце на мириады мельчайших осколков. Не успела ему ничего поведать. Не сумела помочь выстоять супротив силы темной. Зато он ее защитил. Собой пожертвовал, но ее укрыл…

Закричала, отчего птицы в воздух взметнулись. Как только небо от того крика не раскололось. Взвыла от муки доселе неведомой, не в силах поверить, что Хозяин Топи боле своим взором смеющимся на нее не взглянет. Не заставит краснеть девичьи щеки словами многозначительными. Не научит новым заклятиям. Не тронет за руку, не поправит ласково выбившуюся из прическу прядку. Голос его боле в Яви не прозвучит…

Мрак уселся на камень перед ней, привлекая внимание громким карканьем.

— Лесьяр… — только и сумела ворону вымолвить. Но тот, ничего не говоря, в воздух взмыл да застыл над ними, точно ждал чего.

Веша обмерла, на ноги поднялась. Ворон вкруг башни полетел, оглядываясь, чтоб девица за ним следовала. Та сперва неуверенно, но с каждым шагом все поспешнее за птицем устремилась, надежда отчаянная быстро горе сменяла. И стоило башню обогнуть, миновав дверь входную, покосившуюся на единственной целой петле, поняла, что и с другой стороны стена ее обвалилась. Только средь обломков зиял лаз узкий, окровавленный, точно кто по нему карабкался раненый. Весенья заторможенным взором повела по цепочке следов на снежной поземке, украшенных алыми брызгами. Боялась узнать, кто же наружу выбраться сумел.

На фоне восходящего красного солнца да леса, белизной припорошенного, в лучах розоватых, силуэт мужской, светловолосый возвышался. Медленными шагами шаркающими брел он по снегу без особой цели.

Веся ладошку ко лбу приложила, против солнца щурясь.

— Лесьяр..? — позвала голосом охрипшим. Не мог Арьян выбраться оттудова. Веша видела, как глаза змия закатились, а лицо в агонии перекосило. Но волосы светлые, на затылке и вовсе кровью блестевшие, с толку сбивали.

На голос ее мужчина остановился. Одежда его вся превратилась в лоскуты, запылилась, совершенно непонятно виделось, то ли то балахон, то ли что другое…

Но как обернулся, девица снова рыданием зашлась, да вперед стремглав понеслась.

— Я думала… думала, что ты там, — утыкаясь в грудь его, вжимаясь лицом, стискивая руками, не верила, что он здесь.

Лесьяр от такого натиска охнул, но и сам ее тотчас обнял. Глаза затуманенные едва фокусировались на ней, но на лице явственно читалось облегчение.

— Весенья, — он оторвал ее от собственной груди, сжимая за щеки, да вглядываясь в нее, — я не знал, успел ли на тебя защиту набросить, — слово каждое через силу дается с хрипом.

— Успел, — всхлипнула, улыбаясь, — успел, Лесьярушка.

Перехватила его ладонь, да губами прижалась, жмурясь от ощущения теплой руки. Живой. Он живой.

— Весенья, — позвал едва слышно. Та к нему свой взор тотчас поворотила. И в глазах магика в миг сей читалось такое благоговение, такое тепло вселенское, точно он пред собой видел главную драгоценность этого мира. Она улыбнулась ему, не пряча боле того шквала чувств, что хотелось ему преподнести.