Книга Ученица Хозяина Топи, страница 174 – Александра Каплунова

— И взаправду Амелфа подавится, — ручки на груди сложив, да любуясь работой своей, выдохнула Мита. Лита той голову на плечо уложила, вздыхая столь же проникновенно.

Весенья и сама к зеркалу обернулась, да глазам своим не поверила… Не деревенская девчонка перед ней стояла, а всамделишная мавка лесная… Волосы золотом по плечам волнистыми локонами струятся, кожа светлым бархатом сияет, русалочки ее натерли чем-то, что та теперь мелко-мелко, едва заметно искрилась в отсветах, платье силуэт обрисовывало с тонкой талией, плечами покатыми. Даже косточки ключиц в вырезе на груди особенно изящно смотрелись. Она вся олицетворяла в себе этакую летящую грацию, милую теплую красоту и нежность щемящую.

— Спасибо вам большое, — выдохнула девица, оборачиваясь к помощницам, — теперь я точно готова.

Башню покинули уж когда солнце к горизонту клонилось… Скоро прибудет князь Кощ со свитой, да начнется празднование…

К озеру подкрались, когда солнышко уж в красноте тонуло. Одна лишь верхняя кайма виднелась над кронами янтарными. И время подходило лесу во тьму погрузиться, да токмо нынче светло здесь было, точно днем. Проявили рвение обитатели болот, украшательство загляденье, каковое удалось. Все фонарики куда ни глянь, в ветвях да в траве. Над землей светляки вертятся желтые и зеленые. Цветы-однодневки колдовством взращенные и те сияющими лепестками покачивали. Дорожки витиеватые к лужайке возле озера вели. По кромке оной, вдоль леса — столы с яствами. Чуточку дальше — несусветно громадные бутоны, сложенные на лад кресел али диванчиков, для притомившихся, стало быть. А на деревьях, тут и там, крохотный лесной народец скрытничал — альвы. Махонькие человечки с прозрачными стрекозиными крылышками, и все они в ручках своих махоньких держали затейливые музыкальные инструменты. Здесь — скрипочки, там — свиристелки, арфочки маленькие, величиной с обычные гусли. Но кои звуки теми инструментами выводили — невообразимо! Все естество на ту музыку отзывалось! У Весеньи даже мурашки волной побежали, а как хор стройных голосов на незнакомом языке запел, и вовсе душа словно бы в музыке сей растворилась.

Так бы и стояла, слушая, коли бы Миланья ее за плечо не потеребила.

— Каковая ты пригожая! — восторженно воскликнула подруга, — в смысле ты и так премиленькая, но ныне… — и головой покачала, окидывая взглядом ее в который раз с макушки до пят. Веська засмущалась, взор в сторонку отводя, да подол платья своего летящего в пальцах перебирая. Но Милаша тотчас за то на нее зашипела, — ну-ка не вздумай даже от комплиментов прятаться! Сегодня наша ночь, мы распрекрасные и должны сим услаждаться! — и сама то грудь вперед выкатила, да по бокам себя огладила. И имелось ей, чем гордиться, фигура — загляденье, платье — работа искусных умелиц. Маки алые перемежались с черным кружевом, очерчивая девический стан, ох, оберегайтесь, мужчины!

— Ты тоже красивая, Миланья! — отозвалась чистосердечно Веська, сама пальчиками до цветов на наряде подруги притронулась — настоящие!

— Вот! Уже лучше! — рассмеялась русалка. — Пойдем-ка пока в сторонку, а то Хозяин в любой момент явиться может, а до поры-времени тебе лучше ему на глаза не подвертываться.

Веська с тем была очень согласна. На поляне уж много кто успел собраться — и болотники с болотницами, и кикиморы, и водяные, лешие вот тоже имелись в наличии, бесы разнообразные, домовики, лесовики, да кто только не мельтешил. А по тропкам новые гости пребывали.