Книга Невеста Полоза, страница 13 – Лиса Райс

— Барин, вот вы кто! Да еще и змей подкол… — язык пришлось вовремя прикусить. Она даже ладонями рот зажала, чтоб наверняка.

И всхлипнула еще раз. А потом и вовсе на пол плюхнулась — не удержалась, колени подкосились. И все, сил больше не осталось, так и расплакалась перед ним на полу сидючи, да рот руками зажимая. Тихо так, но слезы, что у зверя того длинного с пастью зубастой, что на югах живет…

— Я не говорил, что тебе яд в еду подмешали — спокойно возразил Злат, гадая, стоит или нет сдавать собственную мать.

— Увы, она и есть. Не думай, что я сам не удручен этим фактом, но что есть, то есть. Магическую сделку я не могу отменить, придется подождать полгода. Если тебе так наверх хочется, то нужно придумать, как это все устроить, да и тебе что родным говорить, где все это время была. — Вряд ли при таком раскладе девушке поверят, скорее решит, что умом тронулась.

— Невежливо — змей пожал плечами. — Никто из вас, из людей, почему-то не думает, что под колоду змея забивается не потому, что там удобно, а чтобы с вами не встречаться. А уж если вы гнезда разоряете или детей топчете, то тут уж прости…У самого хренового родителя появится желание укусить. У вас все, что ползает — это гадость, мерзость и нужно уничтожить. Вы любите придумывать себя монстров: насилуя в сарае девушку или убивая лису косами, вы кажетесь себе не такими жуткими по сравнению с упырями, гадами ползучими и всем, что подсказывает ваше больное воображение… Впрочем, не суть… — отношение людей к другим существам было известно давно, так толку воздух сотрясать?

— О чем тебе так горько плакать? О семье? О матери, которая тебя в лес отправила, прекрасно зная, чем это все закончится? Об отце, который ее не остановил? О женихе, который о тебе забудет? Или о житье раздольном на подушках пуховых? Нет ничего, что стоило бы так горько оплакивать.

Присев рядом с девушкой, Злат чуть сузил глаза и приподнял голову девушки за подбородок, протягивая той батистовый носовой платочек с монограммой.

— Хватит реветь, княжна. Не по статусу. Смею предположить, что во дворце жить получше, чем гнуть спину.

Правильно он все говорил. И про людей, и про родичей ее. Жестокие они и чужие, и родные оказались.

Да только не держала зла Еся на родню. Понимала, что как мать ее от холеры погибла, отцу она только помехой для жизни с новой семьей была. Тяжело мужику одному с дитятком-то. А мачеха, как — никак, да вырастила ее. Есенья как могла всю жизнь, потому и молчала на ее выпады. Но никак не ждала, что на погибель ее отправят. Да и за что? За жениха? За сына кузнецова? Так разве не уступила бы Есенья Любаве? Уступила бы, конечно. Не любила она его, а от взглядов горячих, какие он иногда в ее сторону устремлял, спрятаться хотелось.

Только вот мысли все вымело эти из головы, когда муж ее внезапный рядом присел. Да еще и за лицо подхватил. Не посмела увернуться, обмерла вся, даже слезы течь перестали. Взяла платочек, не в силах оторваться от золота глаз напротив.

Пришлось все же перестать противиться мысли о том, что жена она теперь по ихним законам. По ее то правда не совсем, но теперь не в Яви она, а тут, по-видимому, иначе.

— Как княжна? — полустон — полувыдох.

Ну, час от часу не легче! Другая — то наверное и порадовалась бы, а Есенья то сразу подумала, как теперь ей быть.