Книга Невеста Полоза, страница 128 – Лиса Райс

Спокойно, Злат, ты же не варвар. Воспитанный, нежный и умелый молодой человек. Не нужно смотреть на жену, будто откусишь от нее сейчас кусочек, а то она прямо голышом сейчас в окошко выскочит на радость голодным серым хищникам, если те еще не ушли в лес.

Руки тянулись понятно куда, ох уж эта мужская озабоченность женской грудью. Выговаривать приходилось себе как сопливому школьнику, не позволяя пока заходить слишком далеко, ограничивая ласки поцелуями, поглаживаниями женской талии и спины. Разум деликатно кашлянул и намекнул, что такими темпами великий Полоз свихнуться изволит, так что стоит может прекратить изображать из себя мальчика из церковного хора?

Ласкать девичью грудь царевич начал под более страстный поцелуй: как говориться, чтобы и самому внимания не акцентировать и не сгореть на месте от желания и чтобы девушку распалить, хотя куда же больше палить, казалось бы — и так от того чтобы не ухнуть с головой в страсть оставалась тонкая ниточка разума.

Были ли столь неприличные и смелые мысли в голове девушки ещё месяц тому назад? Да она даже представить себе смущалась, что будет со Златом чем-то подобным заниматься! И что теперь? Бесстыже плавилась в его руках, позволяла гладить столь неприлично, сама отзывалась на эти движения и жаждала большего.

Даже учитывая, что в голове сейчас не было толковых мыслей, намёк царевича в его реакции на ее прикосновение девушка уловила. И уже немного смелее провела сперва пальчиками по затылку, перебирая волосы, путаясь в них, немного выпуская коготки и сходя с ума от того, как Злат при том ее целовал. Оставалось надеяться, что она все делает правильно.

Более откровенные ласки немного напугали, все же есть на девичьем теле места, кои она и прислужницам во дворце касаться не давала (а те наглые, вечно норовили ее всю целиком намылить) а тут умелые и весьма смелые мужские руки на собственную грудь положить позволила, да не только положить, она сейчас что угодно готова была ему позволить. Не дернулась даже прочь, только теснее прижалась, да в плечи супружника вцепилась. Стоять больше не было сил, ноги вконец ослабели, она покачнулась назад и потянула его следом, хватаясь за полы его рубахи, но уже в следующий миг запуская под эту самую рубаху собственные ладошки. Раз ему можно дальше заходить, то почему ей нельзя? Не все же трусить и как истукан только и делать, что млеть… нет, ей тоже хотелось касаться его. Пусть и не смело, пусть ее трясло всю и от страха и от других ощущений, но отказать себе в том, чтоб не ощутить под пальцами напряженные мышцы и гладкую кожу, не сумела. Из-за перемены позы поцелуй прервался и теперь она и сама глаза распахнула и смотрела на него огромными своими серыми глазами, испуганными, ожидающими, с поволокой. Сама глядит, а ладошками вверх ведёт, от пояса по напряженному животу, к бокам и дальше, за спину.

Хорошо, что на животе любопытство женских ладоней заканчивалось: как-то не хотелось первый же раз опозориться, он и так к позору близок как никогда, то ли из-за отсутствия почти в жизни чувственных наслаждений, то ли от того, о чем думать страшно. Забавный у них, наверное, первый раз выходит: она боится физической стороны вопроса, а он — духовной, но при этом явно так жаждут друг друга, что дыхание перехватывает, руки трясутся, разум машет рукой и берет себе билет в другие миры до утра как минимум, а глаза в глаза, будто что она, что он не могут наглядеться друг на друга.