Книга Десятая невеста. Драконья печать, страница 18 – Лиса Райс, Александра Каплунова

— Замри, пока я не сорвался, птичка.

Не верю себе, но замираю. Застываю каменным изваянием. Сердце бешено колотится, грудь ходит ходуном, когда он поворачивает мою несчастную ногу к свету. Разглядывает что-то.

Я почти не дышу. Каждое его движение выверено, но в нем ощущается сила, которую он удерживает лишь по доброй воле. Невольно вспоминаю, с какой легкостью он раздавил металлические наручи в той камере. Если захочет — раздавит и меня, и мою многострадальную ногу. Мои тонкие косточки явно не такие прочные, как металл.

Но вместо того, чтобы стиснуть пальцы и причинить еще больше боли, Вестар вдруг прижимает ладонь прямо к ране. Я округляю глаза еще сильнее, закусываю губу, потому что он давит до боли.

— Терпи. Я слишком давно этого не делал, — ворчит он на мое кряхтение.

И уже пару мигов спустя под его ладонью я замечаю легкое рыжеватое свечение.

Теплом оно разливается по коже, как отсветы пламени из камина, теплые и мягкие. Оно жжет, но не обжигает. И чем горячее становится его ладонь, тем яснее я ощущаю, что боль уходит. Как будто он вытягивает ее из меня.

Это что… настоящая магия?

Не верю своим глазам. Но ощущения не обманешь.

— Но ведь магия…

— Умерла? — он криво усмехается и смотрит на меня снова. — Примерно одновременно с разумными драконами, да?

Его слова пробивают какую-то брешь внутри меня. В той стене, что не давала сомнениям просачиваться в мысли. В стене, что окружала безоговорочную веру в короля и правоту культа Алого Пламени, в то, что они заботятся о народе.

Но если магия жива, значит ли это, что и все остальное — ложь? Истории, ритуалы, их проповеди.

Хотя… если задуматься, первые трещины в броне моей веры появились еще с казнью моего отца.

Боль в стопе тем временем успокаивается. Я неожиданно благодарна Вестару и даже хочу сказать ему спасибо, когда он отпускает мою ногу, но тут начинает происходить что-то странное. Еще более странное.

Он смотрит на свою ладонь, его лицо ужасно меняется, приобретая жуткое хищное выражение… Вся его ладонь и пальцы в моей крови. Он начинает мелко подрагивать. Ноздри трепещут. Он даже дергается, чтобы поднести руку ближе к лицу, но останавливается.

— Открой окна, чтобы запаха не осталось, — шипит он зло, выпрямляется и теперь сам уже пятится. Взгляд при этом он не может оторвать от крови на своей ладони. И на лице его проступает то ярость, что придает ему звериные черты, то ужас, что делает его человечно-уязвимым на вид.

Я на всякий случай все еще не шевелюсь, а Вестар вдруг направляется к выходу. Когда дверь хлопает, а его шаги раздаются в коридоре, я остаюсь здесь одна.

Только теперь я позволяю себе шумно вдохнуть. Воздух режет горло и где-то в груди, будто все это время я не дышала вовсе.

Комната кажется слишком большой и слишком пустой без него. Без его присутствия, такого опасного, жгучего, но… живого?

Я прижимаю ладони к лицу и пытаюсь осознать: он исцелил меня. И в ту же секунду едва не растерзал. Я ведь видела, как он боролся с собой, тут и ума не сильно требуется, чтобы заметить.

Вот она — грань, на которой мне предстоит выживать здесь.

Я жду еще какое-то время, но он не возвращается. Тогда я все же сажусь и изгибаюсь так, чтобы посмотреть на ногу. Розовый рубец — емкое подтверждение моему исцелению. Заодно и остальные ранки на ступне затянулись.