Книга Кто Там, на моем плече?, страница 305 – Мария Барышева

Чем дольше Костя думал о случившемся, тем меньше понимал. Ясно было одно - в этом замешаны Кукловоды, это было очевидно. Либо Сергей пожалел, что проболтался (мало ли какие могли быть на то причины), либо решил заменить сделку примитивным шантажом, устроив флинтнеппинг. Во всяком случае, что-то очень припекло местную мафию, раз они решились на акцию, прекрасно зная, что за Костей смотрит Временная служба. Другое дело, как они смогли все это организовать?

Да нет, Сергей не придет. Даже если ему сейчас из рук вон необходимо закончить начатое, не придет. Только не сюда и не сегодня. Брехло он или рисковый парень, но хирург точно не самоубийца. Малейшая угроза в адрес Денисова - и здесь будет четыре времянщика, а для такого, как Сергей, это будет означать конец и карьере Кукловода, и карьере хранителя вообще.

Чуть передвинувшись, Костя повернул голову, глядя, как в полумраке спальни мерно вздувается тюль перед открытой форточкой. Порывы ветра за окном то проносились стремительно, то плыли медленно и величаво, точно нежась в бледном мягком сиянии ночного светила. Большинство флинтов уже дома, отужинали и отдыхают - для хранителей наступает час визитов, поводочные навещают соседей, бесповодочные могут махнуть в гости и на другой конец города, а самые бесшабашные отправляются бродить по улицам или кататься на порывах над морскими волнами, серебряными от лунно-звездного дыхания, над безмолвными степными холмами, над неспящим городом, чье сердце бьется в вечернем ритме, и центр еще полон огнями и звуками. А потом наступит час кошмариков, и стаи и стайки вечно голодных искрящихся тварей засуетятся среди домов, вынюхивая тревожные сны. Костя подумал о том, что близится сезон ветров. Если ему повезет, и поводок к тому времени исчезнет, он догонит первый же мощный порыв и будет лететь на нем так долго, как это только возможно, и вся эта ежедневная суета останется позади. Ничто не имеет значения в сравнении с настоящей свободой.

А потом он подумал о мортах. Подумал о том, что видел, о проворстве, силе и бесконечной ярости. Как человек мог создать подобное существо? Как в человеке вообще может умещаться столько злобы? А ведь морты не считались редкостью, в городе их были десятки. Костя вновь вызвал в памяти проявившееся из угасающего порождения лицо. Немолодая женщина, скорее всего, ничего из себя не представляющая, не обладающая ничем, кроме потаенной злобы и ушедшей глубоко в душу зависти. А другие - наверняка такие же. Обычные. Невыразительные. Незаметные. Вероятно, они даже умели улыбаться - и тем, к кому потом посылали своих темных убийц. Возможно, он видел кого-нибудь из них при жизни, но не обратил на него ни малейшего внимания. Обычные, невыразительные, повседневные - для него они всегда были ничем. Счастье, что порождающие мортов способны производить их крайне редко, иначе, наверное, город был бы уже пуст. Ведь наверняка подобные люди в этом отношении были бы очень щедры.

Музыка, доносившаяся из гостиной, из задумчивой полноводной реки превратилась в робкий ручеек, кое-как пробирающийся среди лесного завала, а вместе с музыкой до Кости дотянулись нечто тоскливо-обреченное - похоже, Аня опять начала впадать в депрессию. Денисов сердито отвернулся от окна, и тут входная дверь вдруг вкрадчиво произнесла: