Книга Кто Там, на моем плече?, страница 248 – Мария Барышева

— Слушай, вы тогда... ты говорил, что дружил с моим хранителем?

— И что с того? - поинтересовался Станислав почти злобно.

— Он тебе ничего не рассказывал? Чего-нибудь странного? Может, о каких-нибудь людях... может за мной кто-нибудь следил? Или происходило что-нибудь этакое?

Станислав посмотрел на него очень внимательно, потом сухо сказал:

— Не понимаю.

— Может, он что-нибудь рассказывал о красном "мазератти" или о...

— Мазератти - это что? - с интересом спросил собеседник.

— Машина такая.

— Не слыхал, - Станислав фыркнул и склонил голову, созерцая профиль Ани, которая, повернув голову, оценивающим взглядом смотрела на соседнюю очередь, видимо просчитывая скорость ее продвижения. Он разглядывал ее так долго, что Костя, плюнув на недавнюю договоренность и на утрату хранителя, уже собрался было в грубой форме сделать ему замечание, но тут Станислав перевел взгляд на Костю и вдруг улыбнулся. Улыбка была странной - какой-то ностальгически-мягкой.

— Слушай, а твоего флинта, часом, не Аня зовут?

— Ну, - Костя настороженно кивнул, - откуда знаешь?

— А я смотрю, смотрю... только сейчас... В прошлые-то разы я этого не замечал, но... и выглядела она... иначе... - Станислав спрыгнул с плеча Витьки, и Костя мгновенно передвинулся, закрывая своего флинта. - Эй, да ты брось, чего ты?! Аня... как же фамилия-то была у Ольги Антоновны?.. Лемешева, точно! Память-то еще - ух!

— Чего - ух?! - мрачно спросил Костя, не меняя позиции. - Откуда ты ее знаешь?

— Да я ж ее еще вот такой... - Станислав опустил правую ладонь на метровую высоту, - хм... нет, вот такой... - он опустил ладонь пониже.

— Что ты с ней вот такой делал?! - Костя, презрев местные порядки, потянулся к оружию. - Ах ты, извращенец!

— Обалдел?! - возмутился Станислав, косясь на встревожившуюся охрану. - Ничего я с ней не делал! Идиот! Видел я ее в этом возрасте аж - вот и все! Конфетами она меня угощала!

— Обычно бывает наоборот.

— Чего ты распсиховался?! Внучку я, Ритку, к матери ее приводил, на уроки. Мать ее музыку преподавала. Я Ритку приводил, а потом приходил забрать - мелкая ж совсем была. Хоть и через дом жили от них, все равно лучше провожать... Иногда ждал ее в гостиной, чай пил, а Анька мне конфеты приносила. Лет шесть ей было, кажись. Изменилась, конечно, я думал, совсем другой она станет... а вот глаза те же, теперь узнаю... и веснушку эту на носишке. Смешная такая была, вся в оборках, рюшечках - мать ее как куклу наряжала, локоны ей крутила, в туфельках всегда блестящих. Такая прям принцесска!.. Конфеты принесет, на ручку кресла заберется - и ну давай болтать! - Станислав усмехнулся. - Прям без умолку, будто годами ни с кем не говорила. Ритке моей очень она нравилась, да только в квартире и дружили. По мне, нельзя так ребенка воспитывать.

— В смысле? - Костя коротко оглянулся на своего флинта, озадаченно сравнивая оригинал с рассказом хранителя.

— В смысле, что это же ребенок, а не хрустальная ваза. Ребенку с другими детишками надо общаться, гулять. А они ее дома держали день-деньской. Уж если так переживаешь - так хоть выйди сам во дворике посиди, пока дите там куролесит. Ольга-то только уроки давала, а так не работала, они и в девяностых не в убытке были. Муж ее шишка какая-то был в госадминистрации... или, - Станислав вспоминающе сморщился, - в институте... Вот этого не помню. И родственники у него были небедные. Казалось бы, полно возможностей дите выгуливать - так нет, только из окошка на двор и глядела. Да на пианине тренькала с утра до вечера. Тренькала, кстати, здорово для своего возраста. Я думал, она уже в консерватории какой-нибудь отучилась, за границей где-нибудь музицирует, - он, подвинувшись, критично оглядел Костиного флинта. - М-да, надо же, как жизнь-то сложилась...