Книга Визит джентльмена, страница 282 – Мария Барышева

Высoкое собрание расположилось в гостиной. Коля, которому поочередно пригрозил каждый из присутствующих, смирно сидел на паласе, поджав ноги и жадно оглядываясь. Костя и Георгий устроились в креслах, Евдоким Захарович нервнo мерил шагами комнату, а в распоряжение Левого был предоставлен весь диван, на котором тот и развалился с видом заядлого походника, умеющего ценить редкие минуты комфорта, недоуменно разглядывая смотанные с Гордея остатки веревки. Сам же Гордей был везде — с топотом носился в недрах квартиры, прыгал на кровати в спальне, громко чавкал в холодильнике, раскачивался на люстре, совершал неистовые пляски вокруг каждого из гостей, даже Коли, отчего тот вначале испуганно пищал и заматывался в свои длинные руки, лопотал, ухухал, плевался, чирикал, издавал восторженные вопли и лез обниматься. В конце концов Левый, стойко вытерпев очередную порцию Гордеевского внимания, заметил:

— У него есть чувство признательности. Но, может, уложишь его спать?

— Ухух! — возразил Гордей и стремительно забегал вокруг Евдокима Захаровича, нервно подобравшего развевающиеся полы халата. — Их! Их!

Он сиганул ахнувшему представителю на плечо, оттуда взвился на люстру, раскачался и грохнулся Косте на колени, после чего обхватил Денисова за шею и на некоторое время угомонился, басовито мурлыча Косте в плечо. Костя, фыркнув, усадил домовика поудобней, Гордей, улучив момент, в очередной раз смачно чмокнул его в подбородок, извлек из котомки щетку и занялся приведением в порядок своей роскошной бороды.

— Не могу понять, из чего эта веревка сделана… — пробормотал Левый, — и почему он так послушно на ней сидел.

— Есть у меня одна догадка, — фельдшер протянул руку, — дай-ка сюда!

Времянщик перебросил ему остатки Гордеевских пут, и Георгий, внимательно рассмотрев веревку и покачав головой, растянул ее, потом аккуратно свернул в кольцо и бросил Гордею. Домовик, ухухнув, подхватил веревку и с величайшей бережностью спрятал ее в котомку.

— Только один раз такую видел, давным-давно, — фельдшер откинулся в кресле. — Эта веревка сделана из шерсти домовиков. Ни один домовик не позволит себе ее повредить. Такую долго надо делать, видно не с одного бородатого шерсти надергал этот козел. Похоже, совсем отчаялся домовика в доме удержать, сбегали все. Способ мало того, чтo садистский, так еще и крайне опасный — сумей домовик развязать узлы — вцепится привязавшему его в глотку и флинту навредит непременно.

— Точно пришибу этого гада! — зло сказал Костя, поглаживая урчащего Гордея.

— Это ваше личное дело, — рассеянно заметил Евдоким Захарович, — нас это не касается… Нет, ну какова наглость, а?! К нему приходят представители департаментов, а он им — в чем дело! Хамло! Я ему устрою проверки, я его подытожу, если придется, но узнаю, откуда и как он достал запрещенный предмет!

— Захарыч, — озадаченно произнес Денисов, — мы же сами его ему подсунули.

— Ах, да, — смутился куратор, — совсем забыл, увлекся.

— Увлекся он!.. Актер ты никакой! По крайней мере, точно можно сказать, что улики ты раньше не подбрасывал.

— А сами-то вы!.. — возмутился Εвдоким Захарович и схватился за голову. — Господи, я представляю, что сделает со мной начальство, если узнает!..

— Начальство?! Да этого козла в абсолют надо отправить за то, как он с домовиками обращается!