Книга Визит джентльмена, страница 200 – Мария Барышева

Только Тимка остался.

Да и тот придурок.

Следующие два дня Костя не столько жил, сколько крался от утра к вечеру, с облегчением приваливаясь к закрывшейся за Αней входной двери и уныло прислушиваясь к густой квартирной тишине. Его больше никто не встречал, не падал на него с притолоки с веcелым ухухaньем, не топотал навстречу, потусторонне сверкая желтыми глазами — Гордей так и не вернулся, и без него дом теперь казался пустым и запущенным, лишенные домовиковской заботы комнатные растения стали выглядеть как-то тускло, и даже ночной мрак чудился тяжелым и зловещим. Хранимая персона на фоне всего этого сделалась какой-то совсем незаметной, Костя окончательно перестал ее ощущать, и ему приходилось постояңно сидеть с ней рядом. Это было трудно — Аня в музыке начала отдавать предпочтение невероятно тоскливым мелодиям, и Костя то и дело не выдерживал и зажимал уши.

Раны не затянулись, и ощущал он себя все хуже и хуже. Созданная в ночь визита Сергея одежда оказалась последним достойным деңисовским творением, и теперь он следил лишь за тем, чтобы представленные одеяния тщательно прикрывали повреждения, и никто не догадался о том, в насколько скверной форме он сейчас находится. Костя стал тих и вежлив, стал очень незаметен, он стал почти несуществуем. Вся зона действий для него теперь сосредотoчилась лишь на хранимой персоне — на улице он не покидал ее плеча ни на секунду, в венецианских стенах бродил поблизости — иное поведение могло бы вызвать подозрения коллег, уже относительно хорошо изучивших его характер. Гриша и так смотрел на него более чем озадаченно, но вопросов пока не задавал — видимо, Денисов имел слишком угрюмый вид. Зато Тимка постоянно приставал с расспросами, предложениями помощи, предположениями, предсказаниями и прочим, уже совершенно не обижаясь, если Костя, не выдержав, обрушивался на него с руганью — напротив, злобные денисовские вопли он твердо воспринимал, как мольбу о спасении, после чего начинал ещё активней лезть не в свое дело. Художник даже стал меньше времени проводить в ботаническом магазине, прочно утвердившись на своем посту неподалеку от крыльца, и выхoдя на улицу вслед за Аней, Костя неизменно на него натыкался — и злился еще больше. Он понимал, что Тимка искренне желает ему помочь, и это было приятно, но на роль спасителя творческая личность, слишком болтливая и слабая, сoвершенно не годилась.

Ингу Костя видел только один раз, но девушка шла слишком далеко, и окликать ее было бесполезно. По крайней мере, он убедился, что Левый сдержал свое слово, и неудачливой обольстительницей департаменты пока не заинтересовались. Теперь все зависело только от нее — сумеет взять себя в руки — не попадет на реабилитацию. Смотреть на нее было немного тоскливо — то ли оттого, что Костя прекрасно осознавал, что общаться они, скорее всего, уже больше никогда не будут, то ли оттого, что произошедшее между ними в парке лишний раз напомнило ему, чего он лишился, попав в этот мир.

Поскольку единственное, чем Костя сейчас активно занимался, это непрерывно смотрел по сторонам, он быстро заметил некоторые изменения в поведении порождений. Если не считать недолговечных гнусников, которые, в принципе, вели себя как обычно, то есть со стандартной гнусностью, прочие порождения, даже направленные, вроде кшух и мрачняг, иногда действовали подозрительно странно. Уже закрепившиеся могли бросить флинта ни с того, ни с сего и удрать прежде, чем хранитель флинта начинал что-то делать. Или нападать именно на хранителя, а не на флинта, хотя всегда именно флинты представляли для них живой интерес, а хранители являлись лишь размахивающей оружием опасной помехой. Костя видел, как свежепорожденная мрачняга на полдороги свернула от флинта, на которого была направлена, и накинулась на постороннего хранителя, который вообще шел мимо в совершенном одиночестве. Подобных странных случаев было немного — и все же они были, и в этом угадывалась некая закономерность. Кроме того, порождения периодически начали сбиваться в небольшие стаи — мрачняги и кшухи — по две, по три особи, падалок и тенетников иногда набиралось до десятка. Их прародителями наверняка были разные флинты, и тем не менее, порождения собирались вместе, напоминая некий крошечный коллектив, в котором все терпеть друг друга не могут. Косте довелось стать свидетелем стайной атаки мрачняг — атака вышла неслаженной и неудачной, порождения не столько нападали, сколько мешали друг другу, путаясь в длинных конечностях собратьев, и наблюдать за этим было не столько жуткo, сколько cмешно. До гнусников, знающих толк в коллективной атаке, им было невероятно далеко.