Книга Визит джентльмена, страница 114 – Мария Барышева

Короче въехали во встречную и слетели с дороги, в обоих машинах все всмятку. Говорили, жуткое было зрелище…

Черт возьми, это же сон! Никакая это не галлюцинация — не его уж точно! Это сон! Он пытался прорваться к ней сквозь жуткий гребнисто-шипастый кoкон — и ему это больше чем удалось. Он прорвался намного дальше, чем пытался. Он в буквальном смысле слова прорвался к ней — угодил в самое сердце ее кошмара!

Мелькнувшая мысль мгновенно была отодвинута как можно дальше — разбираться и изумляться Костя будет потом, главным сейчас было — вытащить Аню из металлической ловушки. Если она в опасности, разве имеет значение, в каком мире это происходит?

Спуститься по склону с поврежденной ногой было трудно, еще труднее — не коситься постоянно на усмехающееся над головой лицо, которое по прежнему не обращало на него внимания, глядя только на искореженные машины. След от падавших автомобилей был виден четко — верхний слой почвы сметен, в некоторых местах глубокие рытвины, вывернутые камни, разбросанные клочья травы, стеклянное крошево, в лившемся с неба алом свете казавшееся обрызганным кровью. Костя, прихрамывая, бежал по нему, спотыкаясь и чертыхаясь и несколько раз чуть не скатился вниз, а толпящиеся вокруг машин люди так и не посмотрели на него ни разу, и Денисов подумал, что, возможно, он, не предусмотренный сном, просто не существует для них, как для него самого, еще в бытность его мальком, не существовали ни отсветы снов, ни кошмарики.

За несколько метров от машин на склоне лицом вниз лежало человеческое тело с оторваңными нижними конечностями. Не глядя на него, Костя осторожно переступил через вывернутую руку, на которой поблескивало обручальное кольцо, и подскочил к перевернутым машинам. Схватил первого же подвернувшегося человека в джинсовом костюме, который, отталкивая других, с хохотом силился просунуться в окошко — и удержал его, с силой отшвырнув прочь. Тот упал на колени, издав негодующий возглас, потом обернулся, и Костя вздрогнул — у человека напрочь отсутствовали черты лица, был только рот, огромный смеющийся рот, перечеркивавший бледный овал точно посередине.

— Ну и урод же ты! — невольно вырвалось у него. Джинсовый костюм оскалился и приподнял руку — каждый палец оканчивался толстенным рыбачьим крючком. Указательный палец медленно согнулся, и сверкающее острие мягко поманило Костю.

— Ниқто и никогда, — сообщил зубастый рот. — Никто и никогда.

Прежде, чем отзвучало последнее слово, человек исчез — не с волшебной стремительностью, как это делали времянщики, и не в умопомрачительном прыжке, как это умели матерые хранители. Он пошел рябью и словно стек в каменистую почву. Костя обернулся и обнаружил джинсовый костюм на прежнем месте, азартно пропихивавшим руку в окошко машины и гогочущим.

— Ну, хватит! — решительно сказал Денисов и принялся одного за другим отшвыривать разношерстных обитателей кошмара от разбитого окошка задней пассажирской дверцы, котoрое выглядело менее сплющенным, и в него вполне можно было пролезть. Кто-то лицом был не краше, чем обладатель джинсового костюма, некоторые же были вполне узнаваемы — например Эдик, празднично сверкающий лысым черепом, чья внешность была дополнена длинным собачьим языком, свисавшим из раззявленного рта и выглядевшим очень слюнявым, и рыжая Вика, обзаведшаяся тигриными клыками и дополнительными тремя парами глаз, горящих злобным рубиновым огнем. Отброшенный Эдик издал болезненно-сладострастное пыхтение, преображенная же продавщица даже в полете шипела: