Онлайн книга «Дарители»
|
— Нет, я еще могу… — Наташа закусила губу и крепко сжала пальцы, зажимая огонь, и он медленно исчез, а вместо него появилась тупая боль. — Я еще могу, смотри! Я могу остановиться, если захочу. И я остановлюсь снова. Мне нужен еще раз, еще один раз, потому что я должна… — Обстоятельства?! — Надя усмехается, и вместе с усмешкой кровь вдруг исчезает с ее лица, и оно прежнее, чистое, живое. — Ни ради кого, Наташа. Ни ради кого. Я знаю — тебе трудно. Но ты не знаешь, почему тебе становится все хуже. Наташа вдруг чувствует, что что-то вокруг них изменилось. Она оглядывается и видит, что все, кто был на дороге, исчезли. Вместо них на асфальте стоят кошмарные существа — сплавленные воедино, плоть в плоть, люди, животные и насекомые, одни гротескно уродливые, другие прекрасные до боли. Стоят, смеются, поют, тянутся к ней и друг к другу странными конечностями или всем телом, плачут, дрожат, ревнуют, ненавидят, боятся, желают, живут… И их она тоже знает — знает много лучше, чем тех, кто до них вышел из тумана, потому что каждого из них она выследила, поймала, пропустила сквозь себя и заточила в картине. Образы — ее образы. — Бродя среди грязи, нельзя не запачкаться, — тихо говорит Надя за ее спиной. — Каждый раз погружаясь в глубины чужого зла, ты что-то забираешь с собой. Сквозь тебя просеивается тьма — неужели ты думаешь, что это так просто?! Их часть теперь и в тебе — так платил за свой дар Андрей Неволин, такова и твоя плата. Существа на дороге продолжают двигаться, но уже более беспокойно. Они сбиваются в кучу, их конечности проходят друг сквозь друга, сливаются, сливаются и тела, головы, и остается большая бесформенная радужная масса, беспрестанно дрожащая, пульсирующая, меняющаяся, растягивающаяся то ввысь, то вширь, перетекающая из образа в образ, оплетающаяся руками, лапами, извивающимися змеевидными отростками, запахивающаяся странными, тут же исчезающими одеждами, издающая множество звуков. Иногда в ней появляются звериные морды, иногда лица, знакомые и чужие. Одно лицо задерживается дольше других — желтовато-смуглое, чуть раскосые глаза, красивые, но хищные черты, черная бородка. Слабо вскрикнув, Наташа отшатывается, узнав Андрея Неволина. — Ничто не исчезает бесследно, — ласково произносит художник. — А уж нам с тобой и навечно не разойтись. Жаль только, что меня здесь так мало, — жаль бесконечно. Он улыбается и исчезает в месиве наползающих друг на друга лиц. Наташа резко поворачивается к Наде. — И остатки Дороги тоже?!! Как это могло случиться?!! Надя, отступая, пожимает плечами. — Надя, подожди! Не уходи! Это ведь неправда! Это невозможно, Надя! Пульсирующая масса вдруг с хлюпаньем начинает погружаться в асфальт. Наташа хочет броситься следом за подругой, но не может сдвинуться с места — ее ноги завязли в дороге, которая засасывает их, словно зыбучие пески, тянет и уже добралась до колен. — Надя! — Я больше ничего не могу. Я ведь всего лишь образ. Символ. А ты помни, что каждый человек для тебя — это бездна. И однажды ты можешь не только унести в себе ее часть — ты можешь вообще не вернуться. Ты можешь просто исчезнуть. Надя поворачивается и уходит, пропадает в тумане, который словно проглатывает светловолосую фигурку, а Наташа кричит и пытается выбраться, но дорога затягивает ее в себя, расплавляет ее суть, и она растворяется в сотнях чувств, становится ими, и холодом, и звуком, и цветом, и ничем… |