Книга Дарители, страница 176 – Мария Барышева

— Заговорит, как только я…

— Пришли его сюда.

— Что? — деловитость Яна смялась в изумлении. — Зачем?

— Я хочу сам с ним поговорить, — сказал Баскаков, снова разглядывая статуэтку. — И постарайся, чтобы он пришел сюда в относительно приличном виде — понимаешь меня?

— Но Виктор Валентинович, вы… Вы ведь там не были, вы не видели, что он творил! Мало того, что он вас продал, так он еще и свихнулся! Он…

— Доведешь его до дверей, а сам подождешь в приемной, — сказал Баскаков, проигнорировав слова Яна. — Ступай, Ян, ступай. Нет, погоди-ка.

Ян, уже поднявшийся со стула, вопросительно повернул голову.

— Перстенек-ка на стол положи, — ласково произнес Баскаков и, заметив, как блеснули глаза подчиненного, добавил: — Не по-человечески это, Ян. Медведь еще не сдох, а ты уже обдираешь с него шкуру.

— А после вы меня гробокопателем окрестите, так что ли? — осведомился Ян сквозь зубы.

— Я тебе одно скажу — шакалов близко к себе не подпускаю. Иначе всерьез начинаешь задумываться о собственной участи. Мне вокруг люди нужны. Будешь вести себя по-людски — и жить станешь красиво. Теперь иди и помни, что я сказал.

Ян лениво улыбнулся, потянул перстень, который, великоватый для его пальца, соскользнул легко, со стуком положил его на столешницу, повернулся и вышел, мягко притворив за собой дверь. Баскаков потер лоб, перебрал несколько бумаг на столе, потом встал и подошел к небольшому шкафу. Он вытащил бутылку коньяка и две хрупкие рюмочки. Одну он наполнил и отнес на стол, а вторую, подумав, спрятал обратно. Бутылку он тоже спрятал, а вместо нее достал другую, из самой глубины шкафа, — ее-то и отнес на стол. Потом сел, опустил руку под столешницу и проверил, легко ли вынимается прикрепленный там пистолет, а затем снова стал смотреть на статуэтку.

Спустя какое-то время в дверь стукнули.

— Заходи, — сказал Баскаков и пододвинул к себе рюмку. Дверь отворилась, впуская Схимника, следом заглянул охранник.

— Мне остаться?

— Нет, — Баскаков махнул рукой, — не надо. Проходи, Схимник, садись.

Схимник молча, неторопливо пересек кабинет и опустился на стул. На его шее виднелся плохо стертый след крови под глубоким засохшим порезом, разбитые губы распухли, левая бровь была рассечена, но широкое лицо было бесстрастным, как всегда, и на Баскакова он посмотрел спокойно.

— Ян, я смотрю, был с тобой не слишком вежлив? — язвительно спросил Баскаков. Схимник пожал плечами.

— В какой-то мере его можно понять.

Он откинулся на спинку стула, взглянул на кольца, потом криво усмехнулся, взял свой перстень и надел его на указательный палец. Баскаков приподнял брови.

— Чувствуешь себя уверенно, а? Несмотря на то, что ты сделал.

— Я не сделал ничего, что бы шло вразрез с моим заданием, — холодно ответил Схимник. — А задание было определено четко, что же касается методов, то это мое дело. И если всякая шушера начинает путаться у меня под ногами, я ее давлю. А что теперь? Девчонка мертва, а ведь только она могла привести нас к Чистовой.

— А как же Ростов?

— У нее был пистолет, и она бы застрелила Чистову раньше, чем сама бы пулю поймала. Нельзя было этого допустить — разве нет?

— Ян утверждает…

— Ян всегда много чего утверждает! — Схимник хмыкнул и вдруг сгорбился на стуле, сразу став намного старше, и в глазах его расползлась странная безжизненность. Баскаков внимательно посмотрел на него.