Онлайн книга «Дарители»
|
…и Света по-прежнему смотрела на нее широко раскрытыми глазами, но смотрела, не видя, а словно насквозь. Только голова ее теперь склонилась набок, так что правая щека прижималась к плечу, и сама Матейко слегка завалилась на подушки в странной неудобной позе, неловко согнув длинные, облепленные мокрым халатом и стянутые полотенцем ноги. Наташа дернула головой, ее взгляд скользнул на незаконченную картину — бессмысленное, нелепое в своей незавершенности нагромождение мазков, потом она снова взглянула на Свету, на ее искусанные губы, сложившиеся в покойно-блаженную улыбку. Матейко смотрела сквозь нее и улыбалась сквозь нее, она словно хотела дать Наташе понять, до чего же хорошо, когда все заканчивается. Голова Наташи снова судорожно дернулась, нижняя челюсть прыгнула вниз-вверх, клацнув зубами. За ее спиной в музыкальном центре громко играла какая-то музыка, сквозь закручивающуюся по нарастающей спираль электронных звуков прокатывался легкий плеск волн… морских волн… Наташа съежилась и, уронив кисть, закрыла уши ладонями. У нее вырвался жалобный скулеж. Я видела это… уже видела… когда далеко — это неважно, но я видела, я даже касалась… как это могло случиться, если… …хуже всего были не обилие крови, не распоротое горло… а застывшая на его губах улыбка совершенного, неземного наслаждения и счастья… …Ольга Измайлова, с умиротворенным плеском переворачивающаяся в ванне лицом вниз… — Ты что это, Света? — сказала она и, пошатываясь, пошла к дивану, растопырив руки. — Ты что же это делаешь?! Света, мне же так неудобно! Неужели ты не можешь еще чуть-чуть потерпеть?! Наташа опустилась на корточки рядом с диваном. Вблизи блестящая от крови улыбка оказалась еще страшнее и нереальнее, и, не выдержав, Наташа истерично взвизгнула: — Прекрати улыбаться! Что тут смешного?! А ну!.. Ее правая ладонь взлетела в воздух, но тут же упала — сознание Наташи прояснилось, и она с плачем уткнулась лицом в подушку, задыхаясь и впиваясь в ткань ногтями. Вблизи все оказалось слишком, отрезвляюще настоящим, и глаза Светы уже были слегка мутноватыми и словно уходили куда-то вглубь черепа, кожа приобрела неживой сероватый оттенок, и сейчас Матейко как никогда походила на куклу — пустую, искалеченную, брошенную; на диване сидел предмет — человека там больше не было, и даже не нужно было пытаться нащупать пульс, пытаться что-то сделать, потому что было поздно. Как это могло случиться, как?! Что она сделала неправильно, ведь все получалось так хорошо?! Ведь в случае с Витой все казалось безнадежным, невозможным, но она-то ведь справилась, а по сравнении с той тварью это был так, пустяк, как ей показалось. Кем она себя возомнила?! Решила, что теперь ей подвластно все, и в своем тщеславии тут же наделала ошибок, потому Света и погибла. Она убила ее. Отец спрятал ее здесь, но она нашла и убила. Наташа подняла голову, стараясь не смотреть на Свету, прижала ладонь ко рту и взглянула на часы. С того момента, как она начала рисовать, прошло около получаса, хотя ей казалось, что все это время заключалось лишь в нескольких минутах. С трудом она встала и выключила музыкальный центр, и тотчас на нее мягкой душащей периной навалилась тишина, и Наташа особенно остро ощутила, что теперь она в квартире одна. Где-то за темным окном, в сосновой роще едва слышно шумел ветер. Наташа повернулась и, как во сне, побрела на кухню. Она не знала, зачем туда идет, но знала что у нее все же есть какая-то определенная цель. На пороге комнаты она вдруг застыла — ей показалось, что она слышит за дверью чьи-то шелестящие шаги и звон ключей. Но тут же поняла, что это всего лишь едва слышно звенят раскаленные спирали в лампочках люстры. |