Книга Дарители, страница 13 – Мария Барышева

— Еще не знаю, вполне возможно, что и на этой неделе, — задумчиво сказал он. — Если снова никто не лоханется. А ты чего при параде? Почему не по домашнему одет?

— Что-то прохладно.

— Глупости, дом хорошо протоплен. Может, у тебя температура? Я пришлю медсестру, — в этот момент из телевизора раздалась знакомая музыка, и Баскаков машинально повернулся. — А-а, «Служебный роман». Смотришь старые фильмы?

— Зачем мне еще одна — у меня есть, — тихо пробормотал Сканер, и Баскаков, не расслышав, вопросительно глянул на него.

— Что?

— Я люблю старые фильмы. Хорошие, добрые… Сейчас-то кино снимать совсем разучились — только мат, мордобой и сношение. А вот это — совсем другое дело — и смешно, и интересно, и никакой крови, — Сканер улыбнулся. — Я их наизусть помню. Вот сейчас Мягков скажет: «У нашего руководства родилась, как ни странно, мысль»… — он кивнул в сторону телевизора. Баскаков внимательно посмотрел на него и пожал плечами.

— Ладно, зайду вечером — обсудим твою работу.

— Виктор, скажи пожалуйста, ты… — Сканер запнулся, глядя на него, как провинившийся щенок, — ты больше на меня не сердишься? Я виноват, очень виноват, но я… Пожалуйста, прости меня, я сам не знаю, что на меня тогда нашло… с этой девушкой… и с… Юрой. Я буду работать, я сделаю все, только пожалуйста!..

Он подался вперед и потянулся к руке Виктора Валентиновича, но тот отдернул ее и отступил на шаг, сжав зубы от внезапно нахлынувшего омерзения и беспокойства. Баскаков до сих пор так и не разобрался в том, по чьей на самом деле вине упорхнули в «Пандору» злосчастные письма. Медсестра умерла, так и не успев ничего рассказать, — тут, конечно, и Ян, озлобленный неудачей, перестарался, но кто ж мог знать, что у нее сердце слабое, — с виду молодая здоровая девка. А допросить по жесткому самого Сканера Баскаков так и не решился. В конце концов, Кудрявцеву и Чистову найдут рано или поздно, а «Пандора» — черт с ней! Людей у него много, а вот Сканер — один.

— Перестань скулить, — небрежно сказал он, — слышать уже не могу. Грешно с убогого спрашивать. Смотри кино.

— А ты помнишь, Виктор, как мы когда-то в футбол гоняли? В школе еще… тогда? — вдруг спросил Сканер. — Ты центровым стоял… А я уж и забыл, как наша школа-то выглядит. Хорошее было время… не волчье.

Виктор Валентинович удивленно хмыкнул.

— Чего это ты вдруг заностальгировал? Ведь не пил… — он свернул бумаги Сканера трубочкой, посмотрел на поникшего в кресле человека, и его взгляд слегка оттаял. — Время… Время всегда волчье — волки разные. А школы той уж лет десять, как нет, — забыл?! Там теперь диско-бар «Империя». Быки и бляди. Так что смотри кино.

Баскаков вышел, и едва дверь за ним закрылась с едва слышным стуком, как покорность, виноватость и тихая мольба мгновенно ссыпались с лица Сканера, и наружу выглянула ненависть, осознанная и живая. Уголки губ разъехались далеко в стороны, так что глаза превратились в две поблескивающие щелочки, и лицо Сканера стало бесноватым. Он съежился в кресле, его пальцы спрыгнули с колена и воздушно, бесшумно затанцевали по подлокотникам.

— Да, — сказал он заговорщическим шепотом, чтобы охранник за дверью не мог услышать, — да, да-а-а. Я скулю. Я пес. Я убогий старый пес. Ты все правильно сказала, ты умница… Я буду пес — пусть так и думает. Терпеливый буду, делать все буду как надо, да, — Сканер повернул голову и посмотрел влево, на пустой пол. — Как я их обманул, а? Всех. Я-то их вижу, а они меня видеть не могут — всего не могут. У них дипломы, а у меня глаза.