Книга Дарители, страница 113 – Мария Барышева

Дверь в комнату Литератора ему открыла средних лет женщина, крепкая и массивная, с тяжелым невыразительным лицом и копной рыжих химических кудряшек. Молодых смешливых медсестер здесь больше не было. Женщина молча кивнула ему и, не дожидаясь приказа, ушла в маленькую комнатку и закрыла за собой дверь.

Литератор не спал. Он сидел за компьютером и с помощью «мыши» управлял на экране монитора побоищем каких-то жутких клыкастых тварей, которые вполне реалистично и кроваво рубили друг друга на куски, из колонок летела динамичная музыка, перемежавшаяся ревом, предсмертными воплями, уханьем и смачными сырыми звуками ударов. С того памятного дня он только и делал, что играл в компьютерные игры, совершенно забросив свои любимые книги. «Интернета» у него больше не было, кроме неразговорчивой медсестры к нему никто не заходил, и больше он не написал ни одного письма, а с самим Баскаковым упорно не разговаривал, как тот ни пытался завязать беседу, как ни делал все, чтобы вернуть его расположение, — убрал медсестер, убрал ненавистные Литератору зеркала, но тот не реагировал и ни разу больше не посмотрел в его сторону. Он утратил интерес ко всему, кроме еды и двигающихся на экране монитора цветных фигурок.

Опускаясь в кресло напротив второго компьютера, Виктор Валентинович подумал, что с каждым днем Литератор выглядит все хуже. Удивительно было, что он вообще все еще жил, — сроки, поставленные врачом, давно истекли, и одному богу было известно, какие силы удерживали в этом мире изъеденную ненавистью душу и изуродованное тело. «Ты умен, — зло подумал он, — ты очень масштабно меня обманул, потому что я забросил тебя, недооценил, но и ты меня недооцениваешь. Что у меня получилось однажды, получится и снова. Ты знаешь, в чем я сильнее тебя, Юра? В том, что мне на тебя, в сущности, наплевать!» Он не стал включать второй компьютер, а устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Литератор продолжал играть, всецело поглощенный битвой, а Баскаков все также молча сидел в прежнем положении — казалось, он заснул. Через некоторое время Литератор украдкой начал нерешительно поглядывать в его сторону, теряя контроль над сражением, и Баскаков ощущал этот вороватый взгляд кожей век и улыбался про себя. Вскоре нерешительность Литератора переросла в тревогу. Баскаков услышал, как на той стороне кресло несколько раз дернулось с легким жужжанием, потом раздался легкий шлепающий звук. Он открыл глаза и увидел, что Литератор встревоженно стучит ладонью по столешнице, желая привлечь его внимание. Заметив его взгляд, он ткнул рукой в сторону компьютера, требуя, чтобы Баскаков включил его, но вместо этого Виктор Валентинович облокотился локтями о стол, легонько провел ладонью по груди в области сердца, чуть скривился и закрыл лицо руками. Кресло снова зажужжало, и через несколько секунд в руку Баскакова вцепились крепкие тонкие пальцы и начали нетерпеливо, встревоженно дергать ее. Он убрал ладони от лица и тускло взглянул на него. Литератор снова ткнул в сторону компьютера, потом его пальцы заплясали в воздухе. Баскаков мотнул головой.

— Уйди, — хрипло сказал он. — Иди себе, играй в песочек. Я просто пришел отдохнуть, только здесь я и могу отдохнуть. Я устал. Оставь меня, дай посидеть спокойно.