Книга Мясник, страница 81 – Мария Барышева

— Ты ошибаешься, — прошептала Наташа и обернулась к нему. Костя смотрел на нее сочувственно, но без тени жалости.

— Уезжай, — повторил он. — Не будет тебя, и они отойдут мало-помалу… наверное. А так — и себя погубишь, и людям жизнь можешь сломать. Я понимаю, ты не этого хотела… ты ведь просто хотела нам помочь, правда? Мне хотелось бы думать, что так. А эту Ковальчук я бы вздернул на первой же сосне, будь моя воля.

— Но как же это могло получиться? — Наташа снова посмотрела сквозь стекло. Все ее клиенты и их родственники уже сидели за столом, переговаривались, пили, то и дело бросая взгляды в ее сторону, но они уже не казались людьми, которые просто встретились по какому-то поводу — это был крепкий слаженный организм, голова которого в вишневом шелковом костюме пила шампанское, покачивала пышной золотистой прической и поблескивала массивным перстнем, а сердце стояло за окном и ужасалось. — Ведь мы все были просто хорошими знакомыми. Всего-навсего.

— Людям всегда нужно во что-то верить, — Костя пожал плечами. — А вера, подкрепленная настоящим чудом, — штука страшная.

— Почему же ты не с ними?

Он усмехнулся и похлопал ладонями по ручкам своего кресла.

— Я слишком большой реалист. Я предпочитаю знать, а не верить. Вера — это все равно, что костыль, на который люди опираются, идя по жизни. А у меня он уже есть.

Резкий порыв ветра швырнул под навес щедрую пригоршню ледяных капель, и Наташа вздрогнула.

— Я сейчас же поеду домой, — сказала она и толкнула балконную дверь.

— Ладно. Только для начала помоги мне уехать с балкона. Елки, холодно как! Зима на носу.

Она обошла кресло, ухватилась за две гнутые ручки и пошла вперед, с усилием толкая кресло перед собой. По мере того, как приближался стол, ее начало подташнивать. Она видела веселые лица, улыбки, слышала возгласы, кто-то звал ее по имени, и все это тонуло в знакомой подзабывшейся мелодии, исполняемой небольшим ресторанным ансамблем. А что, если Костя неправ или лжет? Может, они просто благодарны… но какая затянувшаяся благодарность. Вера… Где вера, там и страх, разве нет? Всеобщее преклонение. Общество «Просветление» — ну ничего себе! Не новый ли это вариант Дороги?

А что в этом ужасного? Разве так уж плохо побыть богом? Богом, которого оценили.

Наташа подкатила кресло к столу и остановилась, внимательно глядя на сидящих. На мгновение ей показалось, что на некоторых лицах мелькнул страх. Ковальчук, настороженная ее молчанием, нервно откашлялась и по-чему-то уставилась в свою тарелку. Остальные смотрели на Наташу, и сейчас, видя взгляды всех одновременно, она заметила то, что некогда ей почудилось при первом разговоре со Сметанчиком, — соборную торжественность и благоговение — а у некоторых еще и нечто до боли знакомое — полубезумный фанатичный огонек — отражение недавно увиденных в зеркале ее собственных глаз.

— Садитесь, Наташенька! — Илья Павлович вскочил и отодвинул ее стул. — Надеюсь, вы там не замерзли. А ты, Константин, тоже — нашел, куда позвать — на балкон — в такую погоду! Наташенька, шампанского.

Наташа взяла предложенный бокал, в котором шипело прозрачное вино, задержала на мгновение в воздухе, а потом вдруг протянула его влево, Сметанчику, и та приняла его, недоуменно хлопнув длинными ресницами.