Книга Мясник, страница 247 – Мария Барышева

— Так это когда было! — воскликнул Лебанидзе с возмущением и растерянностью. — Она ж тогда совсем малая была! Я с ее двоюродным братом корешевался, пока он не… а потом… ну, жили в одном дворе и все! Я ее с тех пор и не видел!

— Не лепи, не больше года назад ты с ней встречался! На Ханском базаре, возле барда.

— Кого?

— Мужика с гитарой. И девка эта прекрасно знает, кто ты и где ты. Так что не надо, Миша Лебанидзе, — Схимник резко повернулся и взглянул на него, и Кутузов чуть отклонился и втянул голову в плечи, сузив единственный глаз. — А если бы она тебя тут срисовала? Об этом ты подумал своими тупыми мозгами?! Звонил ей? Предупреждал?

— Нет… я… нет! — губы Лебанидзе снова на мгновение по лягушечьи разъехались в стороны. — Что я — совсем… — он замолчал, пытаясь подобрать себе определение.

— И не вздумай! Если узнаю — на другую работу пойдешь, арфы настраивать… или сковородки чистить — как определят. Понял, Миша Лебанидзе? Чья тачка?

— На одного дедка записана, — зло сказал Лебанидзе, дернув ртом.

— Лады. Ключи оставляй, вот тебе другие. Мою тачку знаешь? В соседнем дворе стоит. Отгонишь на стоянку за базаром, ключи занесешь. Давай, бегом. А о девке этой забудь! И не щерься, Миша, — считай, повезло тебе сегодня, — Схимник отвернулся и, глядя в лобовое стекло, равнодушно сказал: — Пошел вон.

Машина качнулась, когда Лебанидзе вылез из нее. Громко хлопнула дверца, и снег захрустел под быстрыми удаляющимися шагами. Схимник перебрался на место водителя, потер шею, откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на спящий дом, раздумывая над тем, что ему делать дальше. У него оставалось совсем мало времени.

Я сбрасываю на дискету последнюю статью, которую мне удалось найти, — сбрасываю, даже не прочитав толком, потому что мозг уже отказывается воспринимать дополнительную информацию. Когда она более-менее систематизирована — это еще куда ни шло, но информация настолько разрознена и кажется настолько бестолковой, что эмоции начинают брать верх над способностью здраво размышлять. Это уже никуда не годится, поэтому нужно делать перерыв, благо что магазин вот-вот закроется. Остальное уже для дома, для семьи, да и когда буду высматривать дражайшего Арика с телевидения, будет время подумать. Так что, сворачивай, дорогая Виточка, свои психолингвистические измышления, таблицы и схемы и занимайся живыми людьми. Письма тебе ничего не дадут. В конце концов, Наташа тебе письма не заказывала. Заканчивай с Ариком и Элиной и бегом в следующий город, чтобы все успеть. Потом вручишь Чистовой папку вместе со всеми своими соображениями, заберешь остаток денег и будешь жить дальше, а она пусть делает, что хочет, и пусть нанимает, кого хочет — в этом ты ей уже не помощник. Но почему же так меня тянет к этим письмам. Хочется читать их и папку Колодицкой снова и снова, как понравившуюся страшную книжку, хочется понять… Но понять что?

Я встаю и иду делать себе кофе. В углу Мэд-Мэкс и Аня окучивают какого-то запоздалого покупателя, причем Максим занимается исключительно технической стороной вопроса, Аня же штурмует покупателя с психоло-физиологической стороны, совмещая уговоры то с порханием вокруг него, то с элегантным усаживанием на стул рядом со столом с образцами и демонстрацией своих длинных ног, и потенциальный покупатель — серьезный мужчина средних лет — постепенно начинает дуреть от эротических флюидов и сандалово-мускусного запаха туалетной воды «Volare», которые распространяет вокруг себя Аня. Остальные — Вовка, Мачук, Артефакт, светлобородый Денис Каширов, только позавчера вернувшийся из Нижнего Новгорода, финансистка Валентина, за увлечение сериалами и любовными романами прозванная «Сама-ты-Барбара», и даже Фомин-Котошихин собрались за витринами, возле аквариума и кадок с трахикарпусами и слушают Султана, с удовольствием рассказывающего очередную хохму. Я включаю чайник и поспешно присоединяюсь к слушателям.