Книга Мясник, страница 215 – Мария Барышева

Когда Вита подошла ко входу, из дверей, чуть не сбив ее, выскочила съемочная бригада и, скользя по снегу, помчалась к одному из микроавтобусов на стоянке. Вита с любопытством глянула им вслед, потом скользнула за медленно закрывающуюся дверь. Хмурый человек на вахте осведомился о цели ее визита и, узнав цель, почему-то очень обиделся и куда-то позвонил, а потом сердито объяснил Вите, как найти кабинет начальника отдела кадров.

Открыв дверь, она подумала, что мачеха сильно постарела с тех пор, как им доводилось встречаться в последний раз, а ее худоба стала уже нездоровой. Но взгляд запавших глаз остался прежним — пронзительный и жадно-любопытный, он быстро обмахнул Виту сверху донизу, оценил вид и качество одежды и обуви, макияж, прическу и состояние кожи на лице, а потом Виктория положила на столешницу ладони с длинными худыми пальцами, похожими на паучьи лапки, недовольно произнесла:

— Ну, здравствуй.

Вита не стала смущенно мяться в дверях, дожидаясь приглашения войти и сесть, а закрыла за собой дверь, прошла в кабинет, отодвинула от стола один из удобных мягких стульев и непринужденно расположилась на нем.

— Привет, тетя Вика, — весело сказала она и, вздохнув, облокотилась на стол. Это не понравилось Виктории, и она нервно стукнула своими золотыми кольцами по столешнице. — Ну, как дела? Вот наконец-то выбралась к тебе в гости — ты же все меня звала, звала, а я, дрянь такая, все никак не заходила! Ты рада? Я тоже.

— Конечно, — произнесла Виктория немного растерянно и поправила в мочке уха золотой листик с бриллиантиком. — Но это так неожиданно… тебе следовало позвонить. Я уже собираюсь домой. У тебя какое-то дело ко мне?

Вита неопределенно покрутила в воздухе пальцами.

— Так… и дело, и не дело. Решила тебя проведать. С возрастом, знаешь ли, стали накатывать родственные чувства, как никогда начинаешь сознавать значительность и святость семейного очага, как бы велик он не был. Родная кровь всегда зовет. Мне начало недоставать общения с родственниками, тетя Вика.

Виктория вздрогнула, откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно, за которым в густеющей темноте кружились пушистые снежные хлопья. Потом сказала с внезапным раздражением:

— Я смотрю, с возрастом ты нисколько не изменилась. Так и не научилась себя вести! Не удивительно, что ты до сих пор не замужем. Не трать мое и свое время на глупые разговоры — говори прямо, зачем пришла?! И перестань называть меня тетей! Никакие мы с тобой не родственники!

— Ну, зачем же ты так? — укоризненно произнесла Вита, облокачиваясь о стол и второй рукой и почти ложась на столешницу, с трудом подавляя в себе желание немедленно разругаться с тетей Викой, как когда-то давно. — Три месяца в восемьдесят третьем ты была очень даже родственница. Да и позже, когда мой дражайший батяня и мамулин Василий Алексеевич…

— Ну хватит! — Виктория резко встала из-за стола и подошла к небольшому шкафчику в углу кабинета, и Вита, как и раньше, невольно восхитилась ее великолепной осанкой. — Что ты хочешь — чтобы я у тебя прощения попросила?! Тогда я была молодой… по-другому на вещи смотрела и жизнь тогда была другой. Да, мы позволяли себе… некоторые вольности, но мы же за это и поплатились, Жора и Лена так точно! А на меня посмотри! Видишь, что со мной творится?! Вот уж что называется бог не фраер — все видит… Но это жизнь, Вита, и ты судить меня не имеешь никакого права! С тобой всегда обращались хорошо, любили… как могли.