Онлайн книга «Мясник»
|
— Молодой человек, я, честно говоря, не совсем понял… — Сейчас все поймете, — пообещал Схимник, не останавливаясь, и врачу пришлось повернуться и почти бежать вслед за ним обратно вверх по лестнице. — Кто знает? — Вообще-то я, по просьбе вашей и, соответственно, Виктора Валентиновича, как непосредственно лечащий врач… — А сестры?! — Видите ли, до того момента, как я… — Но другие врачи заходили? — Да через ваших питекантропов даже я с трудом прорываюсь, что же касается того факта… — Петр Михайлович, где я могу оставить пальто? — перебил его Схимник в очередной раз, безошибочно уловив, какая часть предложения его уже не заинтересует, и резко остановился, и маленький врач, трусивший следом, ткнулся носом в его спину. — У меня в кабинете. А что же насчет… — Вот в своем кабинете, кстати, меня и подождете. Я не задержусь. На звонки до моего прихода не отвечайте. Петр Михайлович разозлился, и его круглое лицо пошло пятнами. — Молодой человек, вы забываете, что я, являясь заместителем главного… — А вы, Петр Михайлович, забываете, кто субсидирует вашу клинику и непосредственно вас. А что касается должностей… — Я подожду, — быстро сказал врач, поправляя очки. Через несколько минут Схимник, уже облаченный в белый халат, подошел к двери одной из палат, по обе стороны которой расположились на стульях двое парней. Один слушал плеер, подстукивая ногой в такт музыке в наушниках, другой, нахмурившись, разгадывал кроссворд. — Ну, что? — спросил Схимник, остановившись перед дверью. Кроссвордист поднял голову. — Тихо. А кроме этого дедка в очках да медсеструхи никто не ходит. Скукотень! Долго нам еще тут сидеть?! Слушай, Схимник, а ты не знаешь, — он опустил взгляд, — русский писатель, неоднократно описывавший в своих произведениях Петербург, одиннадцать букв… Не знаешь? — Константинов, — сказал Схимник, ухмыльнувшись, вошел в палату и плотно закрыл за собой дверь. Палата была рассчитана на четверых, но лежал в ней только один человек, окруженный приборами, прикованный к ним трубками и проводами. Неподвижный, безжизненный, он казался частью обстановки палаты — жили только глаза, широко открытые, внимательно оглядывающие потолок и палату, насколько позволяло положение забинтованной головы. Когда в поле зрения попал Схимник, в глазах загорелись тяжелая злоба и ненависть, которые тут же потухли, закрывшись веками. Это не смутило Схимника. Он пододвинул к кровати стул и, сев, наклонился вплотную к голове лежащего. — Я знаю, что ты можешь слышать и говорить, так что давай послушаем и поговорим, парень, — сказал он очень тихо. — Времени у меня мало, ухаживать некогда, так что давай, Вячеслав. В твоих же интересах. Веки снова приподнялись, и Слава тускло посмотрел на него, потом шевельнул губами, и Схимник наклонился еще ниже, чтобы расслышать слова, выговариваемые сухим, растрескавшимся голосом: — Что… надо? Неужто… еще… не нашли? — губы скривились в усмешке. — Что ж… плохо так?.. — Жить хочешь? Усмешка стала шире, и веки снова опустились, давая понять, что ответа не будет. Схимник тоже усмехнулся. — Понимаю, «Молодая гвардия», все дела… В общем, так. О том, что ты в сознание пришел, знаю только я и твой врач, который говорил с тобой, Петр Михайлович. Так оно и должно остаться. Для остальных делай вид, что ты по-прежнему в полной отключке. Для сестер и для любых людей, которые будут заходить. Врач в курсе. Ты все понял? |