Книга Мясник, страница 185 – Мария Барышева

Забавно, что Лариса, дражайшая супруга Максима, каждый раз выгоняя мужа из дома, выгоняет вместе с ним и беднягу Эдгара, который ровно ни в чем не виноват. «Кобели!» — кричит Лариса каждый раз вслед двум покорно удаляющимся спинам. — «Видеть вас обоих не могу! Кобелины проклятые!» И если обвинения в адрес Максима обычно небезосновательны — как и всякий нормальный мужик, он любит женщин и помимо собственной жены и довольно часто, то тринадцатилетний Эдгар давно утратил интерес ко всему в этом мире кроме еды.

— Фу! — говорю я всю дорогу до дома, стараясь защититься от слюнявых бульдожьих поцелуев. — Фу, Эдгар, отстань!

Эдгар, конечно, не слышит — к старости он оглох, правда оглох весьма избирательно. Можно битый час стоять рядом с ним и громко звать по имени, чуть ли не орать прямо в ухо — Эдгар не реагирует. Только под конец он может повернуть голову и удивленно-вопросительно взглянуть на вас: зачем это вы здесь стоите — может, хотите чего? Но если хоть даже в километре от него шепотом произнести слово «еда», Эдгар примчится с резвостью пятимесячного щенка, разумеется, тут же сделав вид, что оказался здесь совершенно случайно. За то время, что Эдгару доводилось ночевать у нас, я успела к нему привыкнуть. Дома, конечно, теперь все снова будет в шерсти и слюнях, и ночью Эдгар наверняка будет похрюкивать во сне где-нибудь на нашей с Женькой кровати. Впрочем, сердиться на него невозможно, даже сейчас. А пальто можно и почистить.

Втроем мы втискиваемся в затейливо расписанный лифт. Максим кряхтит, прижимая к груди ящик с пивом, который купил по дороге, Эдгар, раздраженно похрюкивая, пытается достать задней лапой до уха, но у него ничего не получается.

— А тебе разве сегодня не надо в клинику? — спрашиваю я, тревожно поглядывая на пиво. Максим качает головой.

— У меня выходные. Может человек себе выходные позволить?!

— Смотря как выходить. Если так, как ты, то никакого здоровья не хватит, и не спасет тебя, Макс, ни твоя дипломированность, ни коллега-гастроэнтеролог.

— Ты такая же гарпия, как и Ларка, — бурчит Максим. — Уж и расслабиться нельзя человеку.

— Я не гарпия, я ангел божий, только ты этого не замечаешь, — кротко говорю я. — Иначе выгнала бы тебя к чертовой матери давным-давно, в первый же раз. Эдгара бы, впрочем, оставила. Да, Эдгар?

«Ухр!» — отвечает Эдгар и собирается повалиться на бок, но тут лифт останавливается. Я открываю дверь квартиры, и Эдгар, почуяв кухонные запахи, оттесняет меня, и грозно мчится на кухню, словно лось во время гона. Вскоре с кухни долетает ругань и грохот упавшей кастрюли.

— Макс, я сколько раз говорил, чтоб ты своего Годзиллу на кухню не пускал?!! — вопит Женька. — Убери его к черту! Эдгар, пошел вон!

Я вешаю пальто и иду на кухню, где попадаю в объятия Женьки, пахнущие луком, специями и вином. На кухне очень жарко, несмотря на распахнутую форточку, и он нацепил фартук поверх трусов, и вид у него дурацкий и забавный. Под крышкой огромной сковороды на плите что-то завлекательно скворчит, распространяя аппетитнейший запах, и Эдгар, враскорячку стоящий посреди кухни, с наслаждением втягивает его ноздрями, и огрызок его хвоста бешено мотается туда-сюда.

— Никак ты, Жека, готовишь мясо? — спрашиваю я и заглядываю под крышку. — А ты разве умеешь?