Книга Мясник, страница 162 – Мария Барышева

— Это не неволинские картины, — сказала Наташа, ничего не заметив, — это намного хуже, это…

— Короче, я все сказала, — перебила ее Вита и подняла ладонь, затянутую в перчатку, как в старых фильмах про индейцев. — Хау, белая женщина. Тебе решать.

Наташа пристально посмотрела на нее уже знакомым проникающим взглядом, ощущающимся даже сейчас, в темноте, и Вите снова захотелось отвернуться, закричать, чтобы она не смела на нее так смотреть, не смела пролистывать ее изнутри, запоминать, на какой полке стоит ложь, на какой страх, а на какой сострадание… но на этот раз она выдержала, глядя ей в глаза и непринужденно улыбаясь, потом развела руки в стороны, и сумка качнулась на ее локте.

— Ну, я вся перед тобой! Смотри! Ты же сама меня вызвала, но я не джинн из бутылки, который все сделает без вопросов и отправится обратно в бутылку, учитывай это! — вкрадчиво заговорила Вита. — А время идет к рассвету, а мое терпение — к концу… боже мой, я просто чувствую, как у него начинается агония. Поиграем в открытую — я приехала не только из-за денег, но и отдать долг. Я должна Наде за свою глупую голову, которую ей когда-то удалось повернуть в нужную сторону. Но Нади нет, так что считай, ты кредитор по наследству. Поскольку ты все-таки не Надя, ты мне заплатишь по уговору, но я сделаю все так, как сделала бы для нее! Ну, ваш выстрел.

— Ладно, поехали, — сказала Наташа и взяла свою сумку.

Такси отвезло их на окраину города. Зайдя вслед за Наташей в квартиру на третьем этаже, Вита покрутила головой, потом посмотрела на дверь и невольно усмехнулась. Дверь изнутри была деревянной, и на ней отчетливо виднелись два блестящих жирных пятна — одно большое над глазком, другое, маленькое, сбоку него. Лоб и нос. Как же долго хозяин или хозяйка квартиры смотрели в этот глазок — внимательно смотрели, невольно прижимаясь лицом к двери?..

— Ты квартиру сняла у мужчины или у женщины? — спросила она.

— У женщины. А что?

— Да нет, просто праздное любопытство, — Вита сняла пальто, повесила его на вешалку и поправила свитер. — Ну, другое дело, тепло… надо было сразу сюда ехать, глядишь, и разговор бы другим получился. Как тебе, кстати, в России?

— Горячая вода, — скрипуче сказала Наташа, включая свет в комнате. — Никогда не видела столько горячей воды. Это так непривычно.

— Мало человеку надо для счастья, а? — Вита подмигнула ей. — Всего лишь человеческие условия. Ну, что ж. Показывай.

— Сейчас, — Наташа сняла куртку, потом осмотрелась, взяла Виту за руку и потянула за собой. — Вот сюда.

Она поставила ее почти у дверного проема, потом быстро прошлась по комнате, задернула шторы, спрятала в шкаф стоявшую на столике тяжелую дешевую вазу, стакан, забрала с него же забытую вилку и тоже ее спрятала, потом плотно закрыла за Витой дверь. Вита недоуменно наблюдала за ее действиями, и на мгновение у нее появилось странное ощущение, что она больная, а Наташа — врач, который сосредоточенно готовит ее к тяжелой операции.

— У тебя в сумке есть какое-нибудь оружие, — спросила неожиданно Наташа. — Если есть, то отдай сумку мне. Я ее просто уберу, потом возьмешь.

Секунду Вита внимательно смотрела на нее, потом пожала плечами и протянула сумку Наташе. Та взяла ее и унесла на кухню. Вернулась, и дверь снова плотно впечаталась в косяк. Наташа выдвинула из-под кровати большую спортивную сумку и вытащила небольшой прямоугольный сверток, осторожно развернула, и Вита увидела синюю жесткую папку с белой кнопочкой.