Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
Попалась! Попалась! Веришь ли ты в меня?! А я в тебя верю! Теперь ты присоединишься… Ты все-таки вернулась… Все вокруг казалось было пропитано торжеством, искрилось им, оно буквально потрескивало, словно статическое электричество. Дорога приветствовала ее. Она дождалась. Она поймала ее. И мотор «омеги» рычал сзади, словно натасканный пес-людоед. Что же Лактионов, значит, он… как он ловко ее сюда заманил! Наташа со стоном попыталась подняться, не переставая суматошно дергать ногами, словно опрокинутый на спину жук — они, несмотря на сильную боль в ушибленных бедрах, начали двигаться, как только она упала, колотя по асфальту — ноги соображали быстрее, чем мозг, они хотели бежать, они хотели жить. Сзади зашуршали колеса, и этот, такой обычный, такой безобидный звук подбросил ее, и она побежала — вначале по-крабьи, цепляясь непослушными руками за асфальт, потом, выпрямившись в резком рывке, помчалась вперед, по коридору, в который превратилась дорога, а сзади, набирая скорость, неслась машина с потушенными фарами, гоня ее в темноту, к смерти. Наверное, еще никогда в жизни Наташа не бегала так быстро. Прикосновения ног к асфальту она вообще не чувствовала, и ей казалось, что она не бежит, а летит, превратившись в пыль, в воздушную молекулу, которую стремительно несет вперед мощный порыв ветра. Чувства, мысли, вопросы — все испарилось — осталось только одно, разросшееся до размеров Вселенной желание — жить. А жизнь зависела от бега. Пока бежишь — живешь. Но сколько еще ей осталось бежать, сколько она еще продержится, ведь скорость «омеги» намного выше — сейчас она нагонит ее, сомнет, вдавит в асфальт, и Наташа услышит сквозь боль, как ломаются ее кости, почувствует, как выплескивается кровь изо рта, как вылезают внутренности, а «омега» проедет и вернется обратно, проедет снова, и снова, и снова, пока от человеческого тела не останется лишь бесформенный, расплющенный блин, пока то, что хранило в себе это тело, не исчезнет бесследно, вот тогда машина остановится… все будут довольны, да. Наташа знала это совершенно точно, буквально видела, как это происходит, словно кто-то крутил ей красочный и жуткий фильм на бегу. Она металась по дорожному коридору, как вспугнутый кролик, слепо тыкаясь то в одну, то в другую сторону, но везде встречала всю ту же вибрирующую, упругую, торжествующую стену, которая снова отшвыривала ее на дорогу, впуская в себя лишь на чуть-чуть, словно для того, чтобы издевательски дать ей почувствовать безнадежную близость желанного спасения, свободы. И не понимала, не знала Наташа, что на самом деле нет никакого коридора, нет стены — этот упругий барьер воздвигло ее собственное воображение, уже вознесшее дорогу на некий пъедестал Молоха. Где-то глубоко внутри Наташа уже свыклась с тем, что дорога всемогуща, хотя сознательно отталкивала от себя эту мысль. Но сейчас она пробилась из подсознания и заперла ее на этой дороге, заставив тело через психику смириться с поражением. Как бабочка безуспешно бьется о стекло лампы, пытаясь добраться до волшебного сияния раскаленной спирали, билась Наташа о сплетения собственной фантазии и не могла найти выхода. А то, что поселилось на дороге, ликовало. То, что поселилось на дороге, гналось за ней. Наташа слышала визг шин, когда машина повторяла все ее зигзаги, не давая уйти, словно отменно натренированный пес, который и будучи слепым, не потеряет следа, и этот визг придавал ей прыти. Весь мир исчез — была только дорога — неумолимая, бесконечная, торжествующая. Паутина снова не осталась пустой — ну, и куда же так торопится наша муха?! |