Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
— Что картины? Господи, — он начал рыться в карманах, — посмотри, что ты наделала! Наташа опустила глаза и увидела, что сжимает окровавленной рукой осколок бокала, остальные валяются на полу и туда же падают густые капли с ее пальцев. Она уронила осколок, здоровой рукой открыла сумку и вытащила носовой платок. — Дай сюда, — Игорь Иннокентьевич быстро шагнул к ней и отнял платок. — Дай, я посмотрю. Стекла нет, не колет? — Нет, — растерянно пробормотала Наташа, не понимая, что с ней произошло. — Черт, я разбила бокал… — А, ерунда! — Сколько он стоит? — Я же сказал — пустяки. Забудь! — он аккуратно затянул платок на ее руке. Только сейчас Наташа заметила, что он снял очки, и теперь, несмотря на тревогу и недоумение, его лицо окончательно обрело хищное выражение. — Ну вот, совсем небольшой порез, вот и все. А теперь — что с тобой случилось? Наташа посмотрела на свою перевязанную руку, на маленькое красное пятнышко, проступившее сквозь платок и сказала: — А чего это вдруг вы сменили местоимения? Лактионов засмеялся. — Хорошо. Что с ВАМИ случилось? — Не знаю, эти картины так странно на меня подействовали, что мне показалось, наверное…из-за того, что так много всего происходит в последнее время… — А что происходит? Наташа чуть было не рассказала Лактионову про дорогу, про венки, про Дика и упавший столб, про Надю, вскидывавшую руку в немом вызове, и фуру-невидимку, про исчезнувшую кровь, странные мысли и неуемное желание рисовать…и вовремя спохватилась, прикусила язык. Игорь Иннокентьевич, конечно же, посчитает ее за сумасшедшую, он и так уже смотрит на нее с опаской. — Ничего такого не происходит, — быстро сказала она. — Я, наверное, просто переутомилась. Мне лучше поехать домой… Лактионов подошел к ней почти вплотную и тихо спросил: — Почему вы так остро реагируете на работы Неволина? Почувствовав в вопросе особое ударение, Наташа быстро вскинула на него глаза и сделала шаг назад — ей не хотелось стоять с ним рядом. — Я? Что это значит? На других они тоже действуют? — Да, но не так. Вы так смотрите на них, словно знаете все, словно сами их рисовали. Словно воотчию видели и знали тех, кто на них изображен, а потому боитесь. — На других они тоже действуют?! — повторила Наташа, повышая голос. — Как? — Эти картины действительно очень странные, думаю, не зря они обросли такими слухами. Они очень сильно затрагивают человеческую психику. Если долго смотреть на них, можно почувствовать в себе что-то опасное, можно даже сделать что-то, — он снова приблизился к ней, и на этот раз она не отступила, глядя на него с растущей яростью. — Это — как гипноз, как психотропное оружие, они обнажают в нашем подсознании все самое темное, что мы всегда так старательно прячем даже от самих себя. Но вы реагируете совсем не так. — На вас они тоже действуют?! — глухо спросила Наташа, сжимая дрожащие пальцы правой руки в кулак и с трудом сдерживаясь, чтобы не разбить в кровь это изучающее, ухмыляющееся лицо. Игорь Иннокентьевич кивнул. — И зная это, вы оставили меня здесь одну, не предупредили?! — крикнула она, не боясь, что ее может кто-то услышать. — Хотели поставить опыт?! Да вы… — Тихо, тихо! — Лактионов ловко поймал Наташину руку, уже метнувшуюся к нему, чтобы ударить. — Ничего бы не случилось. Я все время был за дверью. Конечно, я бы не допустил, чтобы вы тут сошли с ума. |