Книга Искусство рисовать с натуры, страница 149 – Мария Барышева

Я не знаю, Надя, что точно произошло тогда в мастерской и как это произошло, но все погибли тогда — и Неволин, и Александра, и гости — уж не были ли это те самые Лиза с мужем? Они погибли, Надя, дав дороге первую пищу — свои пороки. Ведь людей без недостатков не существует, ты же знаешь, Надя. Большие или маленькие пороки у нас есть всегда. Вот ими и питается эта дорога. Вот поэтому и начала она так стремительно расти и убивать, когда появились машины. Я не знаю почему, но ей нужно, чтобы тело обязательно повреждалось. Неволин написал, что для келет и люди, и картины — клетки — одно и то же. Повредишь картину — и порок сбежит. Повредишь безвозвратно человеческое тело — и он сбежит тоже. Какой-то особый факт смерти. Тут ты была права, Надя. Поэтому, я очень хочу верить, что тебя нет в этой дороге.

Она еще не так уж сильна, Надя. Каждое убийство, каждая попытка отнимают у нее много сил. Шаг вперед, полшага назад. Еще есть возможность поймать ее, запереть… Но когда она станет больше, я не представляю себе, что будет. Неволин что-то написал об этом, но я не поняла. Не поняла, Надя.

Наташа провела пальцами по глазам, потом посмотрела на запястье. Полчетвертого ночи, и она в центре города, очень далеко от дома — без надежд, без разума и без денег.

Все же она вытащила кошелек — проверить. Но нет, денег и вправду не было, только две монетки по десять копеек, на которое единственно что можно сделать — это позвонить.

Наташа встала, нашла взглядом телефонную будку и направилась к ней неторопливым шагом, и слабо освещенная улица двинулась ей навстречу, подрагивая в такт движению. Мимо на угрожающей скорости промчалась новенькая иномарка, лихо вписалась в поворот, визгнув шинами по асфальту, и издала пронзительный длинный гудок, который можно было примерно понять, как «Девушка! А что это вы тут делаете совсем одна?! Поехали кататься!» Но Наташа, которая не столько шла, сколько рассеянно перемещалась в ночи, плыла сквозь нее и одновременно сквозь хаос собственных мыслей, веселого взвизга клаксона не услышала. Она подошла к телефону-автомату, сняла тяжелую трубку и набрала номер собственной квартиры. И только когда раздался первый тягучий гудок, Наташа вспомнила, что разбила телефон после разговора со Светой, и звонить, собственно говоря, теперь уже некуда. Но только она хотела повесить трубку, как та вдруг ожила, и зазвенели, провалившись, монетки.

— Да! Кто это?! — закричал Слава где-то далеко. — Кто это?! Это квартира Рожнова! Говорите!

Наташа нахмурилась, потом вспомнила, что Рожнов — фамилия ее мужа. Выходя замуж, она оставила свою, и Паша к этому отнесся хоть и скептически, но ровно.

— Слава, — шепнула она в трубку. — Слава.

— Наташка, ты?! Твою… Ты где?! Ты вообще соображаешь, что…

— Слава, — повторила она, прижавшись щекой к холодному металлу. — Слава, мне так плохо!

— Где ты? — голос Славы изменился, в нем появилась тревога. — Что случилось?

— Я на Восстания. Слава, мне нужна твоя помощь.

— Да, нужна. А также помощь ментов и санитаров, потому что когда я до тебя доберусь, то мокрого места не оставлю!

— Я сейчас просто сойду с ума, я не могу, — Наташа почувствовала, что начинает не говорить, а жалобно скулить. — Слава, ты мне поможешь? Я одна не справлюсь.