Книга Искусство рисовать с натуры, страница 131 – Мария Барышева

— Да мне наплевать, что с тобой будет! Ты всегда напоминала мне о том дерьме, в которое меня окунули. А папаша наш… у него не все дома были, ясно? Я не сильно убивалась, когда он загнулся. Вот так. Не звони мне больше! Никогда!

Наташа уронила трубку, и та ударилась о пол, подпрыгнула на свернутом в пружинку проводе, снова ударилась и закачалась, тихо стучась в тумбочку. Света продолжала что-то кричать из своего Харькова, и Наташа, тускло глядя на себя в пыльное зеркало, как-то лениво протянула руку и словно муху-надоеду, смахнула телефон с тумбочки. Брякнув, он затих на полу. Наташа продолжала смотреть на себя, словно увидела впервые, водила по лицу пальцами, словно слепой, «разглядывающий» и оценивающий его черты. Она смотрела на себя и не узнавала.

Где же правда? Что же правда? Она — кто-то? Она действительно что-то умеет? Кто объяснит, кто поможет? Она же совсем одна!

Нужно пойти поработать. Отдать всю боль и всю злость линиям на бумаге, прикосновениям кисти и карандаша — картина должна будет получиться еще лучше, еще сильнее, еще живее — сейчас она сможет… Нужно только кого-то найти — не рисовать образы из головы — обязательно кого-то найти — только тогда в картине есть жизнь. Глаз-мозг-рука… Нужно кого-то найти, кого-то… в ком есть…

Может, нарисовать себя?

Она почувствовала рядом с собой движение, и сбоку, в зеркале, где-то очень далеко качнулся темный силуэт. Наташа досадливо скривила губы, вспомнив, что она не одна в квартире. Она как-то совершенно забыла о Славе, о том, что он мог проснуться — да конечно, он мог проснуться после таких криков, после падения телефона.

— Я устала, — хрипло шепнула она зеркалу. — Я сейчас просто умру.

Слава молча подошел к ней, взял за плечи и заставил отвернуться от зеркала, внимательно посмотрел ей в глаза и покачал головой.

— Нельзя, — сказал он. В бледном слабом свете его лицо казалось далеким и безразличным. Неожиданно Наташа подумала, что, хоть и давно знакома со Славой, совершенно ничего о нем не знает. Она качнулась вперед и прижалась сухим лицом к его груди. Нужно успокоиться, немедленно успокоиться — ее ждет книжка, которую она должна прочитать до конца.

— Ну, ну, — пробормотал Слава растянуто и сонно. От него сильно пахло сигаретным дымом и водкой, и он слегка пошатывался. — Тихо, не плачь. Ну, Наташ… Ночь пройдет, наступит утро ясное…

— Я и не плачу, Слав, не могу уже больше. Только ты не понимаешь…

— Ты уж извини, я все слышал.

Наташа оттолкнула его и вздернула голову.

— Что ты слышал?

— Достаточно, чтобы кое-что понять. Это Надя раскопала, да? Ты это в ее книжке прочитала?

— Что ты понял?! — настойчиво спросила она.

Слава отвернулся и вошел в темную комнату. Сел в кресло и уставился в пустой, чуть поблескивающий отражением света коридорной лампы экран телевизора.

— Я понял, что у тебя беда, — глухо сказал он и неожиданно звонко шлепнул себя ладонью по голой груди. — Я понял, что ты узнала то, что тебе знать не следовало, и человек, которого я любил, в этом виноват. И я понял, что теперь не знаю, что мне делать, что чувствовать и что думать, и чем тебе помочь. Наташка, расскажи мне все, расскажи немедленно или я вытрясу это из тебя и книжку отниму… Я тебе поверил, так что… Ты мне всегда казалась человеком достаточно честным… хоть и замученным… А теперь ты сама на себя не похожа. Что происходит?