Онлайн книга «Искусство рисовать с натуры»
|
…как тебе часики, а? круто? Славик осчатливил… Откуда у ЭТОГО Надькины часы? Это же Надькины часы! Славка привез их из… Понимание обрушилось на нее, словно гигантский водяной вал, погребло под собой, отняло воздух, отняло все мысли и вонзило зубы глубоко в сердце. Наташа кинулась вперед и почти коснулась болтающейся безжизненно руки, когда кто-то в темном преградил ей дорогу, поймал и начал настойчиво отодвигать назад, а она колотила его здоровой рукой и что-то кричала, сама не понимая что кричит. Лицо одного из санитаров повернулось к ней и сказало — голос прозвучал словно откуда-то издалека: — Блин, да уберите ее отсюда! Уберите! Родственница?! Уберите — не хватало еще одну забирать! — Она живая! — громко крикнул кто-то ей в ухо. — Отойдите, не мешайте! Вы родственница?! Сестра?! Неопределенно мотая головой, Наташа позволила отвести себя в сторону — слово «живая» слегка отрезвило ее, заставив замолчать, но и совершенно лишило сил. Тело казалось каким-то мягким, желеобразным, словно из него вытащили все кости. Она ничего не понимала. Она совершенно ничего не понимала. Она знала только одно — там Надя, и Надю уносят. — Постойте тут, ладно? Я сейчас подойду. Сообразив наконец, что это милиционер, Наташа пробормотала, безуспешно пытаясь придать голосу твердость: — Можно и мне поехать? — Я узнаю. Он ушел, и Наташа почти сразу услышала раздраженный и усталый голос, который произнес громко: — Ты чего, мужик?! Куда мне ее пихать?! Мы и так с двух адресов! Клиентов полный чемодан! Э! Все, закрывайте! Леха, документы ее перекинь! Пусть в хирургию подъезжают, скажи ей! За водилой из «тойоты» приглядите — за ним уже другие приедут — нам некуда! Громко хлопнули дверцы, «скорая» тронулась с места, свернула на объездную дорогу и умчалась. Наташа осталась стоять, глядя ей вслед. Ее окружили соседи, что-то говорили ей, даже кричали, но она не слышала ни слова. Мир, в котором она находилась сейчас, был пуст — ни соседей, ни дороги, ни платанов — она видела только тонкую руку, украшенную нелепым красным липким узором и золотистый овал часового циферблата, на котором стрелки, несмотря ни на что, продолжали неутомимо отсчитывать время. * * * Медленно-медленно Наташа положила телефонную трубку, опустилась на банкетку и закрыла глаза ладонью. Слез не было — не было совершенно, но ей вдруг отчего-то захотелось спрятаться в своих ладонях, чувствовать веками тепло своих пальцев и не видеть ничего вокруг. Все было плохо, все сводило с ума, но самым ужасным испытанием был только что состоявшийся разговор с Надиной матерью. Сообщать кому-то, что с его близким случилось несчастье — миссия всегда обреченная на боль, а если этот человек при этом еще твой друг, то больней вдвойне. Едва трубка коснулась рычага, как Наташа тут же забыла все, что только что сказала. Боль осталась, но слова исчезли — она только знала, что Надины родители уже едут в больницу. Сейчас туда поедет и она. Наташа прошла в комнату и начала рывками стягивать с себя платье. Материал трещал, рвались нитки, но она, не обращая внимания, все дергала и дергала, закусив верхнюю губу и сузив глаза. Паша, сидевший на диване, свесив руки, встал и неуверенно подошел к ней. — Давай помогу. — Уйди! — бросила Наташа, отвернулась и, продолжая действовать одной рукой, таки сняла платье и швырнула его на пол. Потом подошла к шкафу и достала брюки. Села в кресло и начала одеваться. |