Книга Последствия больших разговоров, страница 61 – Мария Барышева

Откровенно говоря, он еще понятия не имел, что сделает. Может, ограничится скандалом. А может и убьет обоих... или сколько их там.

Антон ударом ноги распахнул чуть приоткрытую дверь и замер на пороге.

На кровати происходило именно то, что он и предполагал, но это было еще ничего.

В действе на кровати, помимо его жены, участвовал человек, на которого подозрения Антона пали бы в самую последнюю очередь, - Назар Сергеевич с четвертого этажа, педиатр по профессии - мужик, в сущности, неплохой, но для женского пола не представляющий никакого интереса - блеклый, тощий, плешивый и до крайности скупой. Но и это было еще ничего.

Оба действующих лица смотрели прямо на Антона и видели его. И, тем не менее, продолжали активно и без всякого смущения наставлять ему рога.

У Антона пропал дар речи. Он бессознательно сделал шаг вперед и снова застыл, отчего-то вдруг почувствовав себя посторонним, ввалившимся в чужую супружескую спальню. Сигаретная пачка выпала из его разжавшихся пальцев, шлепнулась на ковер, и жена, раскачивавшаяся в такт поступательным движениям партнера, углядела эту пачку и возмущенно взвизгнула:

— Ты что - курил?!

Одновременно с этим шаловливый педиатр, еще крепче стиснув бедра законной супруги Антона, с трудом просипел:

— Антоша... честное слово... не имел ни малейшего намерения... я насчет протечки зашел...

Обе фразы вывели Антона из ступора, и Антон отчетливо понял, что сейчас будет изменщиков убивать.

Вначале он хотел броситься на кухню за ножом, но тут же подумал, что это займет время и жена успеет изменить ему еще больше. Тогда Антон подскочил к тумбочке, сдернул с нее тяжелую лампу на витой бронзовой ножке и скакнул было к кровати, но включенный в розетку шнур рванул его обратно. Пришлось наклоняться и выдергивать шнур из розетки. С кровати за ним наблюдали с искренним интересом, ни на секунду не прекращая движений.

Развернувшись, Антон с яростным воплем прыгнул на кровать, замахнувшись бронзовым основанием лампы на раскачивающуюся потную лысину соседа.

А потом что-то произошло.

И ни в этот момент, ни много позже Антон так и не понял, что это было.

Лампа, позабытая, вывернулась из его руки и скатилась с кровати на пол, произведя громкий стук. Антон одной рукой рванул на себе рубашку, разметав во все стороны пуговицы, другой торопливо расстегивал брючный ремень, стремясь как можно скорее оказаться в самом эпицентре кроватного действа.

В эпицентре его приняли весьма радостно.

* * *

Юра Шевченко стоял возле рояля и смотрел на него с негодованием.

Понять, что Юра Шевченко пребывает в состоянии негодования, могли бы лишь те, кто знал его очень хорошо, ибо понять, какими эмоциями охвачен Юра в тот или иной момент, по его лицу было решительно невозможно. Радовался ли Юра, злился ли или откровенно скучал, выражение его лица оставалось неизменным. Он мог бы быть отличным игроком в покер, если бы умел в него играть. Сейчас его глаза были открыты чуть шире обычного, брови самую-самую малость съехались к переносице, а в изгибе губ обозначилась едва заметная жесткость. Со стороны это было совершенно незаметно, но близкие люди, поглядев на него, уверенно сказали бы, что Юра испытывает глубочайшее негодование, готовое перейти в бешенство.

— Чего ты бесишься? - один из таких близких людей похлопал спокойно стоящего Юру по плечу и приглашающе кивнул на рояль. - Работай давай.