Онлайн книга «Последствия больших разговоров»
|
— Я не смогла. — Так приходи сейчас! Я только на пару минут заскочила - телефон забыла. Хорошо, вовремя вспомнила - завтра ж все барахло вывозят. — Почему? - поинтересовалась Эша, недоумевая, зачем спрашивает о том, что ей совершенно не нужно. — Ну ты беспамятная! Я ж тебе еще неделю назад говорила! Прикрыли нас, все! Разогнали всех! Средств больше нет, рекламодатели разбежались. Вместо редакции теперь будет продуктовый магазин, типа мини-маркет... Сейчас же только торговцы на плаву. А куда теперь мне, в мои-то г-годы... — Да ладно, годы - ты еще у нас хоть куда! — Ты не Наташка, - тут же отреагировала невидимая собеседница и отчетливо зевнула. - Слушшай, а ты хто? — Да я это! - Эша, наконец-то, решилась взять инициативу в свои руки. - Узнала?! Только не говори, что нет! Только попробуй меня опять назвать чужим именем! Целый вечер тебе на сотовый звоню! Телефон с собой надо носить, елки! — А, это ты? - осторожно и с легкой враждебностью произнесла трубка. - Вот уж... как говорится... Ты слушай... а мы тут поминки по газете справляем. Присоединиться не желаешь? Все-таки бывший главный редактор!.. мать-основательница... Конечно, твоему Борьке никакой кризис не страшен! Я ведь просила тебя... Очень сложно вести разговор, когда ничего не знаешь ни о собеседнице, ни о себе, кроме того, что ты бывший главный редактор и у тебя есть Борька, которому не страшен никакой кризис. Все же, Эша попыталась. — Мне тут нужно кое-что уточнить, если ты не против. Ты ведь в июле две тысячи третьего уже в "Вечере" работала? — Ты что, Сергеевна, настолько уже?.. Ты ж сама меня в девяносто девятом на работу принимала! — Старенькая я стала, - сказала Шталь разбитым голосом, подмигивая своему зеркальному двойнику. - С памятью плохо. Да и лицо пошло морщинами. Ужасно выгляжу! Видела б ты меня! — Да брось, хорошо ты выглядишь! - запротестовала трубка с радостным сочувствием. - Правда, я давно тебя не видела... — Ты не помнишь, шесть лет назад, в июле нашли мальчика возле путей. Без вещей, бродил там совсем голый. Севой звали. — Не припоминаю, - пробормотала сотрудница газеты "Вечер", и Шталь показалось, что та начинает засыпать. - Июль две тысячи третьего?.. В июле не до мальчиков было... Ты ж еще здесь жила - не помнишь разве, что в Веселом творилось? Такие ливни были - полгорода смыло. Васька с Людкой, Кузьмины, так и уехали не отстроившись... В универмаге потом пожар был и у нас в редакции тоже. Куча несчастных случаев. Очень плохой был год... Да ты что ж - не помнишь? Ну ты даешь! А как сокурсницу нашу, Нинку, в электричке обворовали - помнишь? Тоже ж в июле! — Нинку? - переспросила Эша, лихорадочно записывая все, что ей говорили. — Ну да, Нинку, она еще у нас в военной части работала, потом уехала куда-то. Прямо в электричке обворовали - ее и еще кучу народу! Раздели до ниточки, в прямом смысле слова! Говорили, какой-то газ в вагон напустили - они все и поотключались. Кто-то вроде даже ранен был. Только я об этом ничего не знаю. Кажется, дела тогда никакого не заводили - эти обворованные, как только себе хоть какую-то одежонку сыскали, сразу же и разбежались. Никто и заявления не подавал. Нинка ведь тоже тогда и уехала. А потом это наводнение... Нинка из военной части? А это не Нина ли Владимировна часом? |