Книга Последствия больших разговоров, страница 276 – Мария Барышева

— Не было никакого плана, Шталь... Не морочь себе голову...

— Олег... Георгиевич! - обрадованно воскликнула она и перегнулась, прижимая скомканную майку к ране. Дождь начал стремительно стихать, словно ждал именно этого момента, и звук собственного голоса показался ей невероятно громким. Эша повторила - почти шепотом: - Олег Георгиевич!

— А ты чего голая? - поинтересовался Ейщаров, глядя на нее полузакрытыми глазами, и Эша, только сейчас сообразив, что лифчика на ней нет, машинально прикрылась свободной рукой, поняв причину возгласа огненного старичка. Она покосилась на него - тот деликатно прикрыл лицо ладонью, впрочем, сквозь чуть разведенные пальцы поблескивали его внимательные глаза.

— Ну и что, - просипела Шталь, придвигаясь, чтобы плотнее прижимать майку к ране, - вы тоже голый. Вы мне очень нравитесь голый. Олег Георгиевич, вы ведь не умрете?.. Не умирайте... Они пошли... они приведут... позовут... я... - она икнула, с трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания. Ейщаров чуть дернул мокрыми губами, которые, омытые дождем, казались очень бледными, почти сливаясь с кожей лица.

— По-моему, самое время перейти на "ты". Не реви... Уходи. Ты очень отважная девочка, Эша...

— Не умирай!.. - в ужасе завопила Шталь, не без оснований решив, что только ощущение близкой смерти могло подвигнуть Ейщарова на такое заявление. Олег слегка поморщился, пытаясь открыть глаза, но веки опускались сами собой.

— ... но вот голос у тебя отвратительный... Уходи. Сейчас же!

Высказавшись, он окончательно потерял сознание. Эша в панике огляделась, и ее взгляд упал на старичка, про которого она уже успела позабыть и который все так же подглядывал сквозь пальцы.

— Раздевайтесь!

— А? - спросил тот, опуская руку.

— Дайте мне рубашку! Не могу же я перевязать его своими шортами! Давайте рубашку и хватит на меня пялиться!

Старичок аккуратно, словно ручную птицу, ссадил огонь на мокрую траву, где тот и продолжил гореть без малейшего для себя ущерба, и принялся расстегивать пуговицы, ворча, что современная молодежь напрочь утратила и уважение к старшим, и чувство благодарности, к тому же не делает скидок на то, что бедный дедушка в последние годы женские прелести видит только по телевизору, так что его поведение вполне извинительно.

— Чувство благодарности... - Шталь выхватила протянутую рубашку. - Подумать только - неуловимая стихийная группировка оказалась веселой компанией пенсионеров! Почему он вас не почуял?!

— Стихии сбивают ощущение. Только когда очень близко подходим.

А почему он не почуял меня?

Почему с вами девчонка? Почему не убили ее? Что теперь не так с девчонкой?

Это он про меня говорил? Да что же это все значит, я этого помешанного вообще никогда не встречала!

Вот только скажи, дед, что ты меня где-то видел!

— А ведь я тебя где-то видел. А вот где - не помню.

Тьфу на тебя, Говорящий с огнем!

— Где вы раньше были?! Чего вы ждали?! - не выдержала Шталь, неумело сооружая повязку трясущимися руками.

— Возраст-то у нас уж не тот, для беготни-то! - в свою очередь возмутился Говорящий с огнем. - Да и опасно ведь. Мы-то, деточка, пожилые люди, куда нам все это? К тому же, у Мирославны радикулит разыгрался... столько по холодным лесам...

— Так шли бы в город, к чему это партизанство?!