Книга Последствия больших разговоров, страница 272 – Мария Барышева

— Беги!

— Нет, я...

— Пошла вон!

Снова его лицо, но оно тут же уносится куда-то назад, все летит кувырком, какие-то толчки, удары, рваные вопли, снова что-то плещет в глаза - липкое, теплое... это кровь?.. и чужие лица летают вокруг, словно Эша попала на карусель - они все кажутся одинаковыми, с раскрытыми ртами, с черными провалами глаз... кто из них Лжец, кто?.. А между березами на чудовищной высоте тоже чье-то лицо, кажущееся прозрачным - лунный свет летит сквозь него вместе с ветром, и на призрачном лице испуг и азарт. Нелюди все-таки пришли, но они не сунутся на эту полянку - им тоже бывает страшно... А ветер уже такой сильный, что все движения вязнут в нем, а паранг пытается тащить ее куда-то против беснующейся стихии, и она видит, куда он хочет - там чья-то спина, человек стоит и суматошно вертит головой по сторонам, точно пес, пытающийся взять верхний след.

И вдруг все остановилось, и Эша обнаружила себя стоящей перед теми зарослями, которые покинула так недавно. Ноги подгибались, тело превратилось в сплошной сгусток боли, ресницы слипались от чужой, а может и собственной крови. Обе руки были пусты. Неподалеку полыхали машины, распространяя вокруг удушливый запах горелой краски и резины и бросая на лица застывших перед ней людей страшные кровавые отсветы, и было этих людей еще довольно. Шая позади уже не плескалась - ревела, она была совсем рядом, и достаточно лишь шага назад... но Эша не могла сделать этого шага. Могла только стоять и смотреть на человека, который жестом ленивого фокусника вытягивал окровавленную левую руку из-за своей спины, а правую, с пистолетом, держал на уровне ее груди. И когда он заговорил, Шталь услышала его голос даже сквозь шум ветра, и в голосе этом было какое-то детское, обиженное удивление.

— Ты ударила меня в спину!

— Разве ты бил нас в грудь? - произнес где-то совсем рядом хриплый, задыхающийся ейщаровский голос.

Промежутка между словами и выстрелом почти не было, и все же каким-то образом она успела ощутить и мрачное удовлетворение от того, что ей удалось ранить Лжеца, возможно, даже серьезно, и некий детский восторг от того, что Олег Георгиевич явно одобрил этот поступок, и раздражение от того, что хоть Лжец сейчас и стоял в рваном, прыгающем лунном свете, Эша по-прежнему не могла разглядеть его лица. Как будто тот, мастер по надеванию чужих лиц, сейчас натянул на себя лицо самой осенней, ненастной ночи, и злобный блеск его глаз казался далекими звездами, проглядывающими в разрывы облаков.

А потом он выстрелил, не изменив прицела, но сам звук выстрела Шталь услышала уже в полете - кто-то с силой толкнул ее назад, почти швырнул, и она спиной вперед проломилась сквозь заросли и плюхнулась в реку, раскроив плечо о какую-то торчащую из воды корягу. Шая обдала ее неожиданно ледяным холодом, который раньше не ощущался, Эша, частично оглушенная, хватанула ртом добрую порцию воды, часть которой тут же проглотила, но каким-то образом ухитрилась сразу же извернуться, точно угорь, и перевернуться на живот. Ухватившись за ивняк, она, отчаянно кашляя, выбралась на берег и на четвереньках, припадая на раненую руку, упрямо поползла обратно, потому что иного пути у нее не было. И, скорее всего, дело тут совсем не в разговорах.