Книга Последствия больших разговоров, страница 228 – Мария Барышева

— Что двери? - коротко спросила Алла, и Слава отрицательно покачал головой, хмуро глядя на сомкнутые пухлые створки, взрезанные в нескольких местах и сочащиеся мутно-зеленой жидкостью, собиравшейся на полу в дымящиеся лужицы, потом показал на топор коллеги, приобретший сюрреалистически изъеденный вид.

— Там внутри какая-то дрянь вроде кислоты. Мы не сможем их взломать.

Наступила пауза, и Шталь, все это время обжимавшая свой безмолвный хризолит, надеясь получить от него хоть какой-то совет, воспользовалась моментом и доверху заполнила паузу вопросами.

— А что было? А для чего вертолеты? А почему все в очках? А фонарики на плечах для чего? А мне дадут что-нибудь? Какие вещи превратились? У вас есть стратегия? А сигареты? Можно я пойду?

Ответил ей Таможенник, который до сей поры успешно совмещал оборону перепуганных спасенных людей с обороной самого себя от этих спасенных людей, большинство из которых считало, что во всем виноваты те, кто пришли, и с рассматриванием каких-то дисков, которые наполовину вытащил из-за пазухи.

— Ужас что было, вертолеты находят людей, а лишние теперь все время будут летать за Шофером, потому что он их выпустил, очки улучшают реакцию, фонарики защищают от огня, ни фига тебе не дадут, с какой это стати, вещи я не считал, стратегия любым способом отсюда убраться, сигарет нет, стой, где стоишь, или дам в глаз!

— Спасибо! - с искренней благодарностью сказала Шталь. Гена отдал ей честь тесаком, отпихнул накинувшуюся на него какую-то верещащую девицу и тесаком, словно веником, отшвырнул к лестнице многоногое шипастое существо, благородно блестевшее золотом и красиво инкрустированное бледно-голубыми камнями. Существо, издав прозрачный серебряный звук, шмякнулось о ступеньку, перевернулось и усеменило в сторону покинутой бакалеи. Орлова бросила на него сердитый взгляд и вместе со Славой снова принялась возиться возле дверей, пока Гена, Скульптор и трое неГоворящих охраняли дверной проем. Шталь, быстро поняв, что ейщаровские сотрудники относятся к ней так же, как и к прочим спасенным людям, то есть как к существу, в данных обстоятельствах совершенно бесполезному, присела на корточки, еще раз коротко оглядела извивающееся, скрежещущее, взламывающееся и кряхтящее нутро сошедшего с ума супермаркета и спросила у сидящего на полу охранника с тазиком.

— Ну, как дела?

-А? - проскрипел тот и ошалело уставился на Бонни, раскачивающуюся на шталевском плече.

— Вы не пострадали?

Охранник почему-то обиделся и принялся рассматривать свой тазик, осторожно трогая пальцем тающую в нем сосульку.

— Вы видели, как все началось?

Вопрос неожиданно оказался правильным - человек с тазиком встряхнулся и его глаза мгновенно стали осмысленными. Он выпрямился и махнул в сторону лестницы, где на ступеньках лежало неподвижное тело.

— Видел - а то не видел! Сразу, как дед этот сковырнулся, все и началось! Вредный был, а все равно жалко... Андреевне сколько раз говорили - может, не пускать его, так она - что-то ведь покупает, все равно ведь клиент, да и пока не сломал ничего, пусть ходит, моему, мол, деду столько же... может, у старого одна только радость в жизни и осталась...

— Какая радость? - насторожилась Шталь.

— Ругаться сюда ходил, - пояснил человек с тазиком. - Каждый день, как на работу. Жил, видно, один, да и бедно... злости в нем набралось, зависти... так каждый день сюда - ругаться, да товар хаять... по всем отделам, по всем отделам! Не надо было этого деда сюда пускать! А потом меня... да что такое с нашим магазином?!