Книга Последствия больших разговоров, страница 212 – Мария Барышева

Потом все произошло очень быстро. Дорога резко пошла под уклон, туман так же резко начал рассеиваться, и тотчас позади раздался рев двигателей. Паша обернулся - преследовавшие их машины стремительно сокращали расстояние до "шевроле", открыв слепящие глаза фар. Он ничком повалился на диван, и в тот же момент раздались негромкие хлопки, заднее стекло расплескалось, осыпав его осколками, потом снова захлопало. Звук был совсем нестрашным. Затем Паша услышал легкий вскрик, щелчок открывшейся дверцы, а потом "шевроле" начало отчаянно мотать из стороны в сторону. Постукивая зубами, младший Футболист осторожно приподнял голову и выглянул в проем между креслами. Водительское сиденье было пусто, и разогнавшаяся машина зигзагами неслась сама по себе, размахивая дверцей. Бывшую Часовщицу, которая, чуть оползши в кресле, смотрела в лобовое стекло, казалось это нисколько не волновало.

— Тетя Юля! - он кое-как, почти теряя сознание, протянул руку и дернул Фиалко за плечо. Та податливо повалилась вслед за дернувшей рукой, и на Пашу безразлично уставилось застывшее, залитое кровью лицо. Младший Футболист отдернул руку, издав тонкий всхлип, и потянул шерстяную шапочку на глаза, отгораживаясь от бешено подпрыгивающего в свете фар пейзажа - это было единственным действием, на которое у него хватило сил.

Он был реалистичен не по годам.

Он понимал, что чудесного спасения не будет.

* * *

— Слышишь? - прошептала Алла, прижимавшаяся к широкой спине Таможенника и вытягивая шею над его плечом.

— Ага, - ответил Гена, воспринимавший ее позу с большим удовольствием.

Звуки доносились из открытых дверей ювелирного отдела, носившего одно из стандартных цветочных названий "Орхидея", начертанном на стекле непосредственно над дверями. В букве "я" зияла дыра. Надоедливых удлинителей в этой части зала почти не было, поэтому Орлова и Таможенник могли полностью сосредоточиться на своей миссии. Гена сделал это сразу же, как завернул за угол, начав с того, что подобрал с пола диск "House Of Lords" за 2009 год и, убедившись, что диск не проявляет к нему никакой враждебности, сунул его за пазуху, пояснив укоризненному взгляду Орловой:

— А я еще не слушал.

— Это мародерство! - прошипела Алла.

— Это? Нет. Вот мародерство, - Гена стянул с покосившегося стенда целую пачку дисков с игрушками и переправил к первому. Алла закатила глаза и снова повернулась к ювелирному. Оттуда продолжали доноситься звуки. Первым звуком было призывное жужжание вертолетика. Вторым, почти неразличимом на фоне жужжания, было бодрое постукивание шарика для пинг-понга и, услышав его, Алла и Гена обрадованно переглянулись - в ювелирном были живые. Третьим звуком было то нарастающее, то затихающее нежное позвякивание, раздававшееся в разных частях отдела, словно кто-то бегал по ювелирному туда-сюда с хрустальным сервизом на серебряном подносе.

— Ну что, - сказал Таможенник, сжимавший в одной руке саблю, выглядящую по-сувенирному несерьезной, а в другой - кухонный тесак, - пошли?

— Хорошо, что не в цветочный, - прошептала Орлова, с легким отвращением покосившись на стекло закрытого магазинчика, к которому прижимались пестрые листья-сердечки сигнониума, выглядевшие абсолютно нормальными. - Мне по уши хватает приятелей Леонида Викторовича. Вчера, когда я курила в зимнем садике, какая-то из его лиан опять пыталась залезть мне в лифчик!