Книга Последствия больших разговоров, страница 195 – Мария Барышева

Это был хоть какой-то вариант. "Фабия" осталась на уличной стоянке, и добраться до нее было сложно, в гараже же в основном обитали собеседники Шофера, очень многие из которых, как уже знала Эша, весьма благосклонно относились к молоденьким девицам. Оставались две проблемы - массивная наружная дверь гаража и статуя. Впрочем, с дверью тоже можно попробовать что-нибудь придумать, статую же девать было некуда.

— Договорились, - сказала Эша, вальяжно приваливаясь к статуе так, словно та была ее бойфрендом, но тут же отдернулась - вдруг статуе это понравится, и Шталь останется скульптурной композицией на веки-вечные. Юля замотала головой.

— Валера, но это же невозможно. Охрана увидит! Скульптор же ее не просто так... Мы только хуже себе сделаем. Извини, Эша, но...

Шталь философски кивнула и снова распахнула рот.

— Тише, тише, не надо! - зашипел Ковровед, делая бросок вперед. - Как-нибудь протащим! Паш, попробуй придумать что-нибудь, чтоб их отвлечь! А ты, Юлька, поможешь нам!

Бесцеремонность, с какой Валера обращался с бывшей Часовщицей, позволяла думать, что их связывали не только рабочие отношения, а то, как поспешно он на все соглашался, говорило о том, что Ковровед настолько сильно хочет покинуть Шаю, что уже утрачивает способность мыслить здраво. Шталь, не сдержавшись, поджала губы, удрученно подумав, что Ковровед был ей даже приятен, и она помыслить не могла о том, что в случае опасности он побежит, как заяц. И, скорее всего, Валера вряд ли возьмет с собой кого-то из своих собеседников, а это, по мнению разгорячившейся в своем осуждении Эши, было уже полным свинством. Ковровед, видимо, заметил презрение в изгибе шталевских губ, потому что внезапно залился стремительным огненным румянцем, свойственным истинно рыжеволосым.

— Думаешь, я трус? - тихо проговорил он. - Потому что уезжаю? Я не боец, девочка, как Мишка или Байер. Я обычный учитель зоологии. Да, я Говорящий, но прежде всего я - человек и я ценю свою жизнь. Я хотел увидеть других Говорящих, хотел работать среди них, пока это было безопасно... но я не хотел среди них умереть.

— Это ваше личное дело, но вы не должны тащить с собой ребенка, - Эша кивнула на младшего Футболиста, который, озадаченно почесывая затылок, уже бежал вверх по лестнице.

— Я бы забрал с собой всех детей и женщин, если б у меня была такая возможность, - надменно заявил Ковровед. - Но благоразумных среди них не нашлось, - он склонил голову набок. - Ты могла бы поехать с нами.

Ее хризолит вдруг прямо-таки залучился радостью, явно считая предложение Валеры невероятно благоразумным. Эша зажала его свободной рукой, мысленно пригрозив немедленно подарить хранителя ее благоразумия Ковроведу, потом разжала пальцы и удовлетворенно посмотрела на камень, который с перепугу стал таким тусклым, словно зарос пылью изнутри.

— Какую часть статуи ты предпочитаешь нести? - равнодушно спросила она. Валера пожал плечами, потом вместе с Юлей принялся раскачивать и ощупывать сатира настолько фамильярно, что будь Шталь на месте изваяния - никакие физические законы не помешали бы ей залепить каждому по оплеухе. Сатир, впрочем, и в этом отношении оказался весьма терпимым произведением искусства. Он продолжал приобнимать Шталь, которой в результате исследований Юли и Ковроведа пришлось согнуться вперед, затем выгнуться назад, что очень не понравилось ее обожженной спине. Приплясывая от нетерпения и волнения, она велела будущим беглецам поторопиться с перемещением самой себя в гараж, те начали огрызаться, и тут из-за скрывавшей часть холла зелени раздался громкий шум, основными составляющими которого были детский гомон и дробный, упругий стук, в котором Эша без труда определила прыжки Пашиных собеседников. Почти сразу же к этому прибавилась охранная ругань и обещание немедленно выпороть всех присутствующих. Фиалко, гибко скользнув в сторону, выглянула из папоротников и метнулась обратно.