Книга Последствия больших разговоров, страница 190 – Мария Барышева

— Да что такое?! Что за мобилизация?!

— Извините, Марат Давидович, - раздался от дверей скрипучий голос Байера, - за это спасибо, а так - нет. Вы ж не маленький, понимаете все. Там на одних разговорах далеко не уедешь, а еще и вас защищать... Отойдите.

— Ты ж Славку пропустил! - негодовал Зеркальщик.

— У Славки разряд по стрельбе...

— Ты Алку пропустил!

— У Алки разряд по всему!

Эша, бестолково закрутив головой и не выпуская руки Аркадия Геннадьевича, начала было продираться сквозь толпу к дверям, желая прояснить ситуацию, но в этот момент у Скульптора зазвонил телефон и он, сказав в него пару слов, тут же отчего-то и сам схватил Шталь за руку. Эша вопросительно обернулась, и Скульптор, подкивнув ей, сказал в трубку:

— Да, она здесь. Что? - он удивленно приподнял брови. - Ну да, вполне надежно. Нет, не скажет. Хорошо, но вся ответственность на вас!

— Это Олег Георгиевич? - Эша подпрыгнула, пытаясь услышать, что говорят Скульптору из трубки. - Что там?! Ну что там?!

— Пошли, - велел Аркадий Геннадьевич, пряча телефон, - дело есть.

Эша обрадованно двинулась за ним. Скульптор отвел ее к безмятежно журчащему фонтанчику, заговорщически подмигнул и вкрадчиво произнес:

— Знаешь, Шталь, ты мне очень нравишься. Так что извини.

— За что? - удивилась Эша, не подозревая подвоха.

— За это.

Одновременно с фразой Скульптор дернул ее к мраморному сатиру и возложил шталевскую руку ему на плечи, сунув Эшу в пустовавшее полуобъятие скульптуры, так что полусогнутая мраморная ладонь уперлась ей в подмышку, сделав Шталь удивительно гармоничной частью изваяния. Совершив это коварное действо, Аркадий Геннадьевич резво отскочил. Шталь, еще не понявшая свершившегося и принимая это за какую-то дурацкую шутку, раздраженно рванулась следом... и осталась стоять на месте, внезапно обнаружив, что ее невероятным образом заклинило между рукой сатира и его худощавым торсом. Что было еще хуже - ее собственная рука абсолютно не желала отпускать плечи сатира, словно и сама превратилась в мрамор.

— Что ты сделал?! - истошно завопила Эша, отчаянно пытаясь высвободиться из мраморного полуобъятия. - Немедленно вынь меня отсюда!

— Выну, когда все закончится, - пообещал Скульптор, отступая к дверям. - Тебе туда нельзя. Конечно, можно было приковать тебя наручниками, но вдруг ты с ними договоришься. С ней, - он кивнул на статую, - тебе это не удастся. Извини еще раз, но у меня приказ.

— Олега Георгиевича?! Я убью вас обоих!

— Ну, это если мы вернемся, - неосмотрительно сказал Аркадий Геннадьевич и припустил к дверям, возле которых Байер свирепо отталкивал в холл буйствующего Таможенника.

— Гена, башкой подумай! Гена, не могу! А кто в офисе останется?! Не только ж тебя оставляют! Вон и Юрка, и...

— Сам оставайся! - бушевал Гена. - Что ж мне - всю жизнь...

Схватка закончилась тем, что Таможенник покинул офис вместе с Игорем, которого он попросту вынес в дверь спиной вперед. Створка тяжело хлопнула, с улицы раздался звук двигателя отъезжающей машины, и все на мгновение стихло. Оставшиеся в холле молча смотрели на закрытую дверь, трагически сведя брови. Установилась глубокая, хрустальная тишина, и даже журчание воды в фонтане почти стихло, словно он тоже понимал, что к чему.

А потом пронзительный шталевский крик грубо, словно тяжелый молот, врезался в эту тишину, и она мгновенно перестала существовать.