Книга Последствия больших разговоров, страница 186 – Мария Барышева

— Это верно, - сказал Олег Георгиевич. - Ты очень наблюдателен. А теперь катись.

Вадик криво улыбнулся, взглянул на свою ладонь и сжал тонкие изящные пальцы в кулак.

— Я попытаюсь узнать, ждут ли наши за городом. Это все, что я могу сделать.

Он пристально посмотрел в лицо Ейщарову и выскользнул в приоткрытую дверь, которая с мягким стуком закрылась за ним. Ейщаров отвернулся, и Эша тотчас открыла рот, но Олег Георгиевич, как обычно, ее опередил.

— Работать, Эша, работать, не стойте столбом.

— Надеюсь, вы имеете в виду настоящую работу? - сурово вопросила Шталь, покосившись на Зеркальщика, который, сгорбившись, словно старик, сидел на диване, рассеянно глядя на дымные сердечки, вырастающие из кончика его тлеющей сигареты. - Надеюсь, вы не имеете в виду очередное мытье полов?

— Помогите Севе, может, по ходу, еще до чего-нибудь додумаетесь, - Ейщаров слабо усмехнулся, и смешок ей показался фальшивым. - Хотя, конечно, сантехнику не мешало бы помыть.

— А не пошли бы вы!.. - не выдержала Эша. - Ой!.. То есть... Знаете, во всем этом есть кое-что, что меня беспокоит.

— Неужели?! - фыркнул Шофер. - А мне-то казалось, что до сих пор никакого повода для беспокойства не было.

— Я пока не могу сказать это с уверенностью по отношению ко всем случаям и сейчас, пока буду работать с Севой, все просмотрю, но по тем фактам, что мне известны - чем больше отрицательных эмоций хозяева-носители испытывали к своей вещи, тем сильней было ее безумие и, соответственно, кошмарней формы, которые оно принимало. Случаев откровенной ненависти к вещи лишь два - ювелирный гарнитур и дом...

— Из других вещей тоже получились крокозяблы - будь здоров! - заметил Оружейник, в глазах которого все еще полыхало сизое.

— Я не об этом. Имеет ли отношение к силе приобретенного вируса количество времени, которое человек провел рядом с вещью Лжеца? Но, что еще хуже, имеет ли значение то, как он по жизни относится к вещам?

— К чему вы клоните? - устало спросил Ейщаров.

— К тому, что если носителем мощной порции вируса станет человек, который самым искренним образом ненавидит множество вещей, это может вылиться в катастрофу. Вдруг от такого могут оказаться незащищенными даже абсолютно новые вещи в магазинах?.. - Шталь молитвенно сложила ладони под подбородком, чуть виновато поглядывая на обратившиеся к ней откровенно раздраженные лица коллег. - Ну... это просто еще одна моя теория.

— У меня от твоих теорий уже голова кругом идет! - прорычал Михаил. - Как кто-то может ненавидеть множество вещей? Кому это надо? Такого человека просто не может быть! Так что заканчивай со своими теориями - только моральный дух подрываешь!

— Мне очень понравился способ, которым тебя отправили на медосмотр, - ностальгически сказала Эша. - Хотелось бы, чтобы это происходило почаще.

* * *

Михаил ошибался.

Такой человек был.

Более того, он был в Шае, и проживал не так уж далеко от ейщаровского офиса, и пару раз даже проходил мимо него и, поглядев на яркие стены, островерхие башенки и фигурные карнизы, склочно сказал:

— Вот ворье, понастроили себе! Буржуи!

Звали человека Иван Богданович Коньков. Соседские старушки, день-деньской обживавшие дворовые скамейки, за глаза звали его "Скорпопоном". И в молодости обладавший скверным характером, к старости Скорпопон стал желчен невыносимо. Бывший электрик по профессии, давно отставленный из коммунального хозяйства, где он проработал всю жизнь, Иван Богданович бедно и одиноко доживал свой век в крохотной квартирке, доставшейся ему от почившей десять лет назад жены. Днем он гулял по Шае, постукивая по асфальту растрескавшейся сбитой тростью, по вечерам попивал у окошка перцовочку и разговаривал сам с собой, поскольку являлся единственным собеседником, которого мог вынести.