Книга Последствия больших разговоров, страница 182 – Мария Барышева

— Может, это не вещь, а какое-нибудь мелкое животное, которое...

— Мы чувствуем любую жизнь поблизости, - встрял Вадик и сдвинул шляпу на нос, приобретя загадочный вид. Следующие его слова объяснили Шталь странные взгляды, которые бросал журналист на ее питомицу. - И, без необходимости, стараемся ее не подпускать. Для нас это ведь все равно, что для вас оставить нараспашку входную дверь для чужаков. У нас ведь тоже есть конкуренция, воры, маньяки - увы, в этом отношении мы от вас недалеко ушли. А некоторые роды используют животных и насекомых. Я уж не говорю о перевертнях. Нет, мне совсем не нравится эта версия.

Оружейник, облокотившийся на спинку кресла неподалеку, издал недоброе погромыхивание, вновь извлек один из своих ножей и принялся вызывающе крутить его в пальцах. Ему явно не нравилось, что Вадик не только не был изгнан из офиса, но и даже получил право высказываться.

— В таком случае, в нашей теории не хватает одного звена, - торжествующе подытожила Эша, откидываясь на спинку кресла.

— В каком ее месте? - угрюмо поинтересовался Музыкант. - Ваша теория уже настолько разветвленная, что я не очень-то понимаю, где она начинается и где заканчивается.

— Эта вещь не может действовать снаружи дома, иначе все в городе уже было бы заражено. Не говоря уж о старых нелюбимых вещах, люди ежедневно совершают прорву покупок, благодаря чему появляются вещи, лишенные иммунитета. Во-вторых, под воздействие попадают лишь одна-две вещи, значит, воздействие это не мощное, чем-то ограниченное.

— Это подтвердилось, когда мы проверяли твою теорию, - кивнул Зеркальщик. - Да, в квартирах есть и другие нелюбимые вещи, хотя узнать это было чертовски сложно. Не то, чтобы люди не хотели об этом говорить - просто они настолько не придавали этому значения...

— Слабый вирус магии, - сказала Шталь с умным видом. - Магия сильная, а вирус - слабый. Такое можно допустить, Леонид Викторович?

Младший Садовник, за все это время не проронивший ни слова, пробурчал, что в нынешних обстоятельствах он может допустить что угодно, хотя с медицинской точки зрения это полная чушь. Эша небрежно отмахнулась от него.

— Версия незнакомца с вещью... Даже если допустить ее и смириться с совершенно произвольным выбором адресов, не каждого незнакомца пустят на кухню, в ванную, в спальню и, уж тем более, в сейф с драгоценностями. Но если на место незнакомца поставить хозяев домов? Они возвращаются в свои квартиры, идут в ванную, в спальню, открывают сейф... По-моему, тогда все очень здорово получается. У них есть доступ ко всем вещам. Человек - вот чего не хватало в нашей теории.

— Да ну, ерунда какая-то! - фыркнул Костя. - Что ж это за вещь такая, что народ ее друг другу передает по всему городу?! Да еще так быстро!

— Да никто ее не передает! Это она передает! Люди приходят к ней, получают свою порцию магического вируса и несут его домой. Он слабый, поэтому его хватает только на несколько вещей. На людей он, вероятно, не действует, иначе мы бы уже об этом знали. Они - просто носители. Посредники. Помните, Федор Трофимович, вы сказали, что лучший посредник - это тот, кто не знает о том, что он посредник.

— Я говорил это по другому поводу, - заметил Спиритуалист из-за колеблющейся решетки из сигарного дыма, созданной стараниями шаловливого дяди Вовы. - Но, в сущности, такая версия многое проясняет. И характер распространения, и то что хозяева взбесившихся вещей абсолютно не связаны друг с другом и находятся на разных ступеньках социальной лестницы. Неизвестно, должен ли человек войти в контакт с этой вещью или просто оказаться поблизости... но она наверняка должна находиться в каком-то общественном месте. Куда ходят все люди?