Онлайн книга «Говорящие с...»
|
— Ну, знаете! - рявкнула Ларкина мать, одной рукой сгребая мокрую дочь, а другой держа за цепь Тумана, который широко зевал. - Сейчас придем, соберете свои манатки - и вон из моего дома! Устроили мне!.. — Я вам дам еще столько же денег, - сказала Шталь, сморкаясь. — Впрочем, можете и остаться. — Я видела настоящего маньяка! - торжествующе пискнула Ларка. - Круто! Завтра девчонкам расскажу! Конечно, может и круто, что они видели маньяка. Да только и маньяк тоже их видел, а это точно не было хорошо. * * * Проснулась Эша только в обед, столь же больная и разбитая, как и накануне. Из носа текло вовсю, горло болело, и, попробовав закурить, Шталь отчаянно раскашлялась и злобно вмяла сигарету в ребристое дно пепельницы. Блеклый день за окном был все так же задернут густой ливневой занавесью, в комнате было сыро и холодно, и Шталь, чихнув, поспешно спрятала руки обратно под одеяло и подумала, что если дождь будет продолжать идти с такой интенсивностью еще сутки, то крошечные Сосенки просто смоет с лица земли. Может, уже начался конец света, а она все проспала? Хорошо хоть ничего не снилось - не покинутой старой электрички, ни назойливого призрака с синими искрами в глазницах, ни сердитого начальника. Потрясающе - Ейщаров даже в ее снах ею постоянно недоволен! Зевнув, Эша потянулась за телефоном, взглянула на дисплей и, ойкнув, села на кровати, уронив одеяло, отчего комната немедленно обдала ее холодом. Шесть пропущенных вызовов - и все от Олега Георгиевича. Причем четыре - именно в то время, когда хозяйка телефона, пообещавшая Ейщарову никуда не выходить, общалась с маньяками и правоохранительными органами. Ой, как это плохо! Ой, как влетит! Хотя всегда можно что-нибудь соврать. Ейщаров словно почуял эту мысль - телефон на ее ладони грозно проиграл вступление к орффовской "O Fortuna". Эша немного выждала, после чего нажала на кнопку ответа и постаралась зевнуть в трубку как можно громче. — ...л-ле?.. — Где вас вчера носило?! - злобно рявкнула трубка, и шталевская головная боль немедленно возросла вдвое. — Я просто... — Я сказал никуда не выходить?! — Да ведь... — Какого черта, Эша Викторовна?! На тот свет не терпится?! Нет, ну как можно соврать, если и слова вставить не дают?! И как не стыдно так кричать на бедную больную девушку? Где вы воспитывались, Олег Георгиевич? — У вас простуда или тяжелая форма умственного расстройства?!.. — Можно я тоже что-нибудь скажу? - таки вклинилась Шталь. — Не вижу смысла, - проскрежетал Ейщаров. - Я прекрасно знаю, что вы скажете. Ой, я так крепко спала, что не слышала звонка. Разумеется, я нигде не бродила полночи, оставив телефон дома, потому что на улице ливень, и вы бы сразу поняли, что я не дома. Тьфу! — Но я правда спала! - возмутилась Эша. Возмущение было искренним - ведь два последних звонка она действительно проспала. - Я наглоталась лекарств и уснула, проснулась только сейчас, а вы сразу кричите, не разобравшись в ситуации! Нехорошо так обращаться с человеком, который наловил вам стаю Домовых! — А вот зря, Шталь, вы свой главный козырь так сразу выбросили, - заметил Ейщаров - уже с легким оттенком добродушия. - Ну, так где вы были? — Говорю же - спала! - произнесла Эша, растягивая слова. - Я никуда не ходила. Куда тут ходить - деревня, ливень - ну куда тут ходить?! Тем более ночью?! У меня температура до сих пор тридцать восемь. Я болею. А вы злой. |