Книга Говорящие с..., страница 359 – Мария Барышева

— Олег, ты же видишь, что все возвращается! - возразил Михаил.

— Вижу, - Ейщаров кивнул. - Но к кому именно?

— Ты опять за свое?!

— Ты пожал ей руку, - с усмешкой напомнил Олег Георгиевич.

— Ну и что?! Я был пьян!

— А я нет, - Ейщаров, наклонившись, поднял бутылку и пошел к машине. Не дойдя нескольких метров, он остановился и обернулся к недовольно шествующему позади водителю, после чего, криво улыбнувшись, встряхнул пакетик, и шарики, поблески-вая, выпрыгнули из него в лунный полумрак.

— Твою мать! - сказал Михаил.

— Катя! Катюша!

— А? - молодая темноволосая женщина вскинула глаза от детективного романчика и вопросительно взглянула на коллегу, которая, косясь на посетителей, производила и руками, и всеми мимическими мышцами некие таинственные знаки.

— Она идет, Катюша! - в мягком полумраке глаза коллеги светились сочувственно-предвкушающе. - Я видела - только что ее машина подъехала! Точна, как часы.

— О, господи! - Катюша, позабыв про книжонку, вскочила и кинулась прочь из ресторанного зала, по пути чуть не перевернув тяжелый стул, и пристроенные на стенах сувенирные мечи и сабли подхватили множество ее испуганных отражений. Проскочила в дверь, возмущенно взмахнувшую вслед створками, пробежала через наполненную запахами, звяканьем и шипением раскаленного масла кухню и юркнула за посудомоечную машину. Тощая пожилая женщина, счищавшая с тарелок остатки еды, не оглянувшись, спросила:

— Опять?

— Катя! - в дверном проеме торопливо простучали каблучки. - Катька, ну ты что?! Уволят же!

— Люба! - женщина умоляюще сжала руки. - Пожалуйста! Ну не могу я больше!

— Да я б сама обслужила! - заверила коллега нетерпеливо. - Что я - не понимаю?! Что мне - жалко?! Знаешь же - она все равно тебя потребует! Где мы и где она!.. Потерпи немного. Надоест - и сама отстанет!

— Такие просто так не отстают, - заметила посудомойка. - Ей это только в радость - есть чем себя занять. А ты, Катька, сама хороша! Если связываешься с женатым мужиком, так нужно быть готовой к тому, что с тобой свяжется кобра, на которой он женат.

— Так что ж теперь - не связываться?! - в унисон укоризненно спросили обе официантки.

— Почему же - очень даже! Особенно если он при таких деньгах. Просто не попадаться, - авторитетно заявила посудомойка. - Или закрутить его - как следует и очень быстро, чтоб только тебя одну и слушал! Как говорит моя внучка - за хобот - и в стойло!

Катюша и Люба на мгновение задумались над этим мудрым жизненным девизом, после чего Катюша сморщила лицо и приготовилась было разреветься, но тут противоположная дверь с грохотом распахнулась, впустив немолодого, но еще крепкого мужичка в спортивных штанах и черной майке. В вырезе майки густо курчавились седые волосы, между разъехавшимися в ухмылке губами празднично сияли два золотых зуба, а из-под летней полотняной кепки обильно струился пот. Вместе с мужичком в помещение вошел крепкий утренний перегар и немедленно заполнил собой все доступное пространство.

— Там жарень, а тут и подавно! - мужичок без церемоний плюхнулся на стул. - Что - хозяину-то вашему трудно на кондишку разориться?! В зале-то, поди, поставил! Бутылочки мне приготовили?

— Кто тебя опять пустил?! - злобно вопросила посудомойка.

— Так Вася и пустил, - удивился мужичок. - Чего ж не пустить? Знает же, что тут дочка моя работает, дочура, - он подмигнул Катюше, которая немедленно сморщилась еще больше. - Как же ж отца к дочке не пустить? А ты, Ленка, все фырчишь? Эх, хлопнуть бы тебя по заду, так ведь нету зада-то у тебя, а?