Книга Говорящие с..., страница 218 – Мария Барышева

абсолютно справедливо

и в этом есть своя прелесть

и это весело

это как игра, и если они и мстят, то вовсе не за Юлиного сына, а только за себя. И те наручные часы делали то же самое. Может Юля и попросила их начать хулиганить, когда ей надо, но дальше они делали все только так, как надо было им. Да

ты понимаешь

она понимает. Конечно, это не любовь. Но это уже и не ненависть. Это даже, если хотите, сочувствие. А они еще хорошо держатся. Она б на их месте... а они гуманны даже в своей мстительности, да.

Ох да, это намного лучше, чем раньше... так было плохо... так устали...да...

Шталь, осторожно облизнув губы, моргнула несколько раз, но ничего не пропало. Они ощущались - да, ощущались, и стрелки явно замедляли свой ход, как замедляет свои шаги человек, начиная прислушиваться к словам идущего рядом. Они вовсе не ощущались злым ребенком, как сказала Юля. Они ощущались, как ощущается женщина средних лет, жалующаяся доброй знакомой на превратности своей нелегкой жизни. Это была игра - злая, мстительная игра, смешанная с любопытством, но ее можно было понять. Говорят, что от ненависти к любви один шаг. От понимания к ней гораздо ближе.

"Пожалуйста, перестаньте, - мысленно сказала она им, да и слова ли то были? - Остановитесь. Мы все наигрались вволю. Мы все получили то, что следовало. Выставьте нас по нашему времени".

Стрелки запнулись на двенадцати и нелепо задергались из стороны в сторону, словно никак не могли решить, куда им двигаться дальше. Маятник задрожал на отлете, потом качнулся вниз и застыл. В часах что-то громко щелкнуло, охнуло, и стрелки, последний раз блеснув в стремительном движении, обрушились на половину шестого, и в то же мгновение на Эшу выплеснулась забытая гомонящая атмосфера зала. Никто больше не слышал. Никто не знал. Никто не понял.

— Глядите, остановились, - шепотом произнесла Вера и опустила взгляд на свои руки. - Мы даже не успели... Почему они остановились?

Эша тоже взглянула на свои руки. Судя по состоянию ногтей, в никуда ссыпалось не меньше двух лет, но часы встали совсем, часы больше не ощущались...ну, да ладно, лучшего исхода ситуации и представить себе было нельзя. Двадцать шесть - не шестьдесят, жить можно...

— Кстати, совсем забыла...- дверь ресторана приоткрылась, впуская Юлин голос и Юлино улыбающееся лицо, и улыбка мгновенно поблекла, стянулась в узкую полоску злой озадаченности. - Что?! - она уставилась на часы. - Как?! Вы же не касались их! Я все просчитала! Никто не мог коснуться их!

— А вам с Димой, значит, надо было их касаться? - Эша торопливо обкусывала ногти, отдирая их чуть ли не с мясом. - Необходим тактильный контакт? Неудобно.

Юля, бешено раздувая ноздри, шагнула было к часам, потом повернулась и стрельнула взглядом в лицо Быстровой, которая тут же дернулась, пытаясь одновременно спрятаться и за приятеля-таксиста, и за диван.

— Ладно же! - Фиалко качнулась обратно и с грохотом выскочила за дверь.

— Почему она на меня так посмотрела? - пискнула Анна.

— Наверное, вспомнила твою идею о башенных часах, - Эша рванула цепь, потом сжала ее в ладонях. Максим, как раз прикладывавшийся к бутылке, чуть ее не уронил.

— А какой же у них может быть диапазон?! Окраина в пяти минутах езды отсюда! Она же вместе с нами полгорода перемочит! У меня там родственники и собака!..